Лена убегала по коридору, вслед за охранником. Ошарашенно проводила ее взглядом. Поняла: это ее шанс сбежать. Пусть хоть одной из нас повезет вырваться из кровавого плена. Улыбка окрасила подрагивающие губы, поймала взгляд Лены, полный надежды, отчаяния и горечи. Сложила пальцы во всем известном жесте «класс». «С Богом, милая», - прошептала одними губами, от всей души желая этой женщине сбежать, исчезнуть, никогда больше не возвращаться в этот Ад.
- Ксения! Не стой, черт подери, столбом! Нам нужно искать укрытие! – Клавдия Ивановна, мать Лены, перехватила меня за руку, смахивая слезы; я будто выпала из ступора, дальше мы двигались в окружении охраны, слишком медленно.
- Клавдия Ивановна… В подвалах… бомбоубежище… Под лестницей… запасный… - кричала я, не уверена, что меня слышат; на самом деле, находиться в доме слишком опасно.
Уже тянуло откуда – то дымом, запах становился едким. Постепенно заволакивало видимость, стирая красивый интерьер, пафос. Охрана выводила гостей, которых оказалось организовать сложнее, чем первоклассников. Каждый слишком боялся за свою невероятно ценную жизнь.
В горле першило. На улице тоже было опасно, судя по звукам, там шла ожесточенная перестрелка. Можно напороться на пулю. Закашлялась. Снова прогремел взрыв. Близко. Потому что меня сбило с ног взрывной волной, опалило жаром. Беспомощно забарахталась. Все звуки слышала приглушенно, словно в ушах – вата. Ощупала свое лицо. Я – будто в вакууме. Куполе, ограничивающем движение. Напоминала себе беспомощного жука, что перевернулся на спину.
Возможно, это все. Не такой уж плохой конец. По – крайней мере, я стану свободной. Дрожащие губы растянула улыбка, искаженная, ненормальная. Сумасшедшая. Я рассмеялась. Громко. Искренне. Артур не получит меня. Эта мысль грела сердце. С каким – то ожесточение выдавливала из себя звуки, что перешли в кашель. Лежала, постепенно обтягиваемая дымом, что укачивал, выедал легкие, с тем же – дарил осознание умиротворения. Наверное, меня немного контузило, потому что внезапно стало тихо. Спокойно. Я смотрела вверх, в потолок с красивой лепниной, позолоченный, точно это был особняк какого – то средневекового князя. Красота постепенно стиралась… Вся суета отходила на второй план, теперь казалась смешной и совсем не значимой… Тело становилось таким пластичным, легким, если я подниму руки вверх, то смогу взлететь. Но я не могла поднять руки.
- Какого черта ты здесь делаешь, женщина? – услышала вкрадчивый мягкий голос с хрипотцой. – Какого хера ты смеялась? – меня сгребли с чудовищной силой, подняли куда – то вверх и больно опустили на что – то невероятно твердое.
Кашель душил горло, легкие будто слиплись. Сознание медленно выбрасывало меня в реальность, где все еще бушевали град пуль и оглушительные выстрелы, крики, ругань, приказы. Война. Настоящая война. Я не хочу в ней участвовать. Я не солдат. Я – женщина, которая оказалась не в том месте, не в то время. Как всегда.
Меня нес мужчина, перекинув через плечо, словно сетку картофеля. Его плечо больно впивалось в живот. Мне тошнило. Хватала обжигающий воздух ртом, он проходился пламенем по легким. Застонала. Меня сбросили в снег, что показался костром, тут же впился в кожу сотней иголок. Хрипло застонала, пытаясь встать. В мои волосы впилась жесткая рука, впечатывая в другую руку, полную снега. Хотелось закричать. Сделала надсадный вдох, пытаясь увернуться. Впечатали еще раз, размазав, так, чтобы попало за шиворот. Ошпарило кожу, которая, кажется, слезет через секунды, показывая слой мышц и белые кости. Забарахталась, слабо, совсем не контролируя тело. Потоки ледяного ветра сковывали. Пальцы впились в мощное запястье.
- Ты с ума сошла, женщина? Совсем лишена инстинкта выживания?! – отчитывали меня металлическим тоном.
- Отвали, козел! – выдохнула я. – Кто ты, нахрен, такой? Капитан Америка? – впилась ногтями в его кожу, что казалась монолитом.
- И эта стрекоза еще что – то говорила мне про манеры, - хмыкнули где – то над головой, на меня накинули тяжелый пиджак, что казался кипятком и слишком огромным, точно вязаный плед.
- Стре… коза?.. – выдохнула я, моргая; на меня смотрел Павел Алмазов, огромный медведь, в черной рубашке, что красиво облепляла его мощный торс.
Его свирепое выражение лица испугало меня. Дикарь. Варвар. Что обозвал меня стрекозой. В груди жгло нестерпимое желание сбежать, укрыться от внимательного, немного прищуренного взгляда. И он смотрел на меня, черт подери, как на трофей! И это пугало еще больше…