Медленно попятилась, на четвереньках, обжигая коленки. Если заверну за угол, через метров десять окажусь возле еще одной постройки. Можно попытаться пробраться внутрь… Согреться. Я почти не ощущала пальцев на ногах и руках. Меня колотило, зубы клацали друг об друга. Тело болело, выкручивало, в голове – будто вата. Кололо со всех сторон.
- Куда? – вздрогнула от вкрадчивого голоса, инстинктивно попыталась увернуться; меня перехватили за подол платья, потянули с силой.
Треск ткани, холод прошелся по бедрам, ягодицам, забрался под пиджак, облизывая кожу.
- М – м – м… шикарный вид. Далеко собралась, женщина? – мужчина перехватил меня за ногу, подтаскивая к себе.
Беспомощно заскользила по снегу, загребая руками, мои движения были смазанными, пальцы едва гнулись.
- Мне… холодно… - застонала я, отбиваясь от мужчины; на самом деле, мои движения были минимальны, слабы, словно в замедленной съемке.
- Это предложение согреть тебя, птичка? – оскалился Алмазов, прижимая меня к себе, мои руки сами потянулись к мощной груди, что раздувалась точно кузнечные мехи. – Обязательно им воспользуюсь, немного позже. Сейчас мы переберемся в теплое место. Смотри на меня, Ксюша, - он перехватил двумя пальцами мое лицо, так, чтобы я смотрела на него; взгляд соскользнул на тонкие губы. – Держись за мной. Держись. За. Мной. Поняла? – кивнула, поморщившись. – Молодец, девочка. А теперь – пошли. Пошли, пошли, пошли.
Мужчина потянул меня, крепко ухватив за запястье. Я едва могла двигаться, подол платья путался, замедляя и без того неровный шаг. Споткнулась, падая коленками в снег. Пиджак мужчины стал невероятно тяжелым, точно броня. Алмазов подхватил меня под мышку, передвигаясь перебежками, прячась за разлапистыми елями. Внезапно Алмазов прижался к земле, закрывая меня собой. Совсем рядом просвистела пуля.
- Снайпер, - выдохнул мужчина. – Блядь, - повернулся, осмотрев меня. – Женщина… - видела, как он думает, прикидывает какой – то план, просчитывает. – Так… Двигаемся дальше. Держись за мной. Чтобы ни случилось. Соберись. Вдохни. Выдохни. Так, девочка. Пошли.
Мы снова ринулись к очередной огромной ели, к более плотной стене из туй. Двигались перебежками, через беседки. Так, чтобы нас было трудно заметить. Мои движения были неуклюжи, Алмазов тащил меня на себе. Прикрывал своим сильным горячим телом точно щитом. На его лбу выступил пот, маленькими бисеринками стекая по щекам, теряясь в едва заметной щетине. Я уткнулась носом ему в плечо, трясясь от страха, от холода, что сковал мои ноги. Казалась сама себе куклой, которую переносят с места на место, потому что не могут найти ей угла. Ненужная кукла. И мой муж… мой чертов муж, который казался одержим мной, просто исчез. Испарился, когда он был мне так нужен. Меня защищал другой мужчина. Незнакомый. Меня спас этот здоровенный медведь, когда я почти распрощалась с жизнью. Грубо умыл меня снегом, возвращая в реальность. И я была ему благодарна за это, черт подери! Потому что я почти сдалась. Почти… Это страшно. Страшно, что я, молодая женщина, готова была поплатиться жизнью, лишь бы избавиться от цепей замужества. Правду говорят, что замужество сгубило больше женщин, чем война.
Мы были почти у гостевого домика. Оставалось буквально пару – тройку метров, чтобы спрятаться за стеной из кирпича, за добротной дубовой дверью, окунуться в тепло, которого так не хватало. Мне было уже сложно дышать, то ли от дыма, то ли от холода, что морозил легкие изнутри. Мои вдохи и выдохи были шумными, с хрипами. Я почти не чувствовала свои губы, щеки. Последний рывок был самым трудным. Тут же послышался свист пуль. Стреляли часто, нацелено. В нас. То ли в меня. То ли в Алмазова – старшего. Но нам закрыли путь отступления. Закрыла глаза, обреченно облизала губы, что чувствовались ледышкам. Снежинки облепляли меня, закутывали в смертельный кокон. С моим иммунитетом – слягу на месяц. Ненавидела больницы. Меня тошнило от стерильно – вылизанного вида, от белоснежных халатов и приторных улыбок.
Медведь Алмазов двинулся вперед внезапно, со скоростью Супермена, подхватив меня как тряпичную куклу. Почувствовала, как он тяжело выдохнул, дернулся всем телом, зашипел сквозь зубы. Мы ввалились в домик, по счастливой случайности не запертый. А, возможно, все было продумано. Мысли путались, мозг выдавал самые невероятные идеи. Особняк Строгановых охранялся как зеница ока. Всегда. Глава семейства едва ли не страдал паранойей, ему везде мерещились заговоры. Он подозревал всех. И очень был озабочен собственной безопасностью.
Нападение на особняк – странно само по себе. Никогда не поверю, что нападение на столь охраняемый дом могло быть успешным. Такая атака ударит, прежде всего, по репутации старшего Строганова…
Растянулась по полу, застонав от тепла, в которое попала. Мурашки по всему телу, словно колючки. Алмазов привалился к стене. Расстегнул рубашку, показывая мощное, рельефное тело. Левый бок кровоточил, окрашивая смугловатую кожу. Крови казалось много, красной, как вино. Бархат на коже. Алая, что мистически сверкала в полумраке.
- Вас… вас ранили… - прохрипела я, ощущая растущий ком в горле.