- Павел… Алмазов… - дотронулась к нему пальчиком, ткнув в плечо; его тело было точно расплавленная сталь – горячим, кипятком, только пар не шел; сильнее сжала, попыталась толкнуть. – Вы не могли умереть! Вы… теплый… теплый… - горло перехватила судорога, в глазах появились слезы; хотелось зажмуриться и проснуться в своей кровати, под теплым одеялом.
- Вообще – то, женщина, я горяч. Очень, - оскалился мужчина, его ухмылка совсем не сочеталась с вкрадчивым голосом, что иногда становился слишком мягким, бархатным.
Его хват в моих волосах, крепкий. Он смотрел в мое лицо, крылья носа раздувались. Он что, принюхивался ко мне?.. Попыталась отстраниться, но он сильнее надавил на мою голову, пододвигая ближе к своему лицу. Я оказалась в неудобной позе, но поверьте, меня это заботило меньше всего. Мышцы сводило от напряжения.
- Мне все равно на ваш темперамент… - получилось хрипло, старалась смотреть ему в удивительного зеленого оттенка глаза, не показывая страха, но у меня совсем не получалось; чувствовала себя беспомощной, слабой тростинкой в его руках. Точнее, удерживал он меня одной рукой. Вцепилась в его плечи, выпустив ногти, надавив, пронзая кожу. – Отпустите меня.
- Кошка, - прищурил глаза Алмазов. – Строптивая. Только отпусти, будешь гулять сама по себе, - мужчина облизнул губы, наклонился ко мне и впился в мой рот жестким поцелуем, показывая сразу, что сопротивления он не потерпит.
Заскулила, дернувшись всем телом. У этого быка было еще много силы, судя по его хватке второй рукой. Он подтянул меня к себе, усаживая на бедра. Впиваясь губами в мои, засовывая язык мне в глотку, глубокого, лишая воздуха. Трахал языком. Показывал, что хотел меня. И возьмет прямо сейчас, если я дам согласие. Безумство сплеталось с адреналином, заполняя вены, окатывая тело. Страх и мужской запах впивались в меня, сминая. Заполняя, окуная в сумасшедший мир ощущений, заставляя дрожать, впиваться ногтями в разгоряченную плоть сильнее. Вырывая из груди звуки с хрипами. Заставляя поддаться мужской силе. Иного порядка. Под мужем я терпела. А здесь… меня крутило вихрем, смешанным в жгучий коктейль, выбивая мысли из задурманенной головы, обнажая инстинкты.
Мужчина отстранился, смотря на меня. Провел пальцами по опухшим от жестких манипуляций губам. Метнулась в сторону, он выпустил. Мышцы во всем теле жгло от напряжения. Нелепо отползла в сторону, точно я была каракатицей. Прижала руку к губам. Что сейчас было?.. Сумасшествие?..
Я слышала истории, что в таких ситуациях накачивает адреналином, и люди делают такие вещи, которые не делали бы в привычной жизни. Мазнула взглядом по мужчине. Он выглядел закаленным воякой, а не изнеженным мальчиком. Послышался тихий смех, прошедшийся мурашками по коже, заставив вздрогнуть.
- Не ищи мне оправданий, женщина. Я давно привык понимать свои желания. Я хотел тебя поцеловать. Я это сделал, - мягко проговорил мужчина; что за несоответствие внешности и голоса?
- Интересно, такой же алгоритм действует и в отношении обидчиков? Вас обидели, вы захотели и убили? – говорила, упорно смотря прямо перед собой; этот мужчина своим поведением и словами вычеркивал все доброе, что сделал для меня, хотелось дернуть плечами.
- Я не убийца, дамочка. И никогда им не был, - хмыкнул Алмазов.
- Человек не убийца, пока не убил, - выплюнула я.
- Это верно. Никто не знает, на что способен человек, когда его загонят в угол. Даже вы не представляете, на что способны, если будете знать, ради чего или кого… убиваете… Так что не пытайтесь выставить меня в темных тонах, - Павел снял с себя рубашку, повязал ее вокруг торса, закрепив узел на ране.
- Вас и выставлять не надо. Вы прикинулись, что без сознания, чтобы… - я осеклась, вспоминать его поцелуй было странно, трепетно, с возмущением и горечью.
- Чтобы поцеловать вас, - его голос стал точно патока, оседая по коже. – Да, по – другому вы бы не приблизились настолько, чтобы я смог дотянуться до вас. А пугать… я не хотел. Вы и так считаете меня неандертальцем.
- Еще и манипулятор, - скривила губы. – Вы мне совсем не нравитесь, и я уверена, это наша первая и последняя встреча.
- Откровенность я люблю. Хотелось бы, чтобы вы так же откровенно рассказывали мне, что вам будет нравиться в постели со мной, - хрипотца в голосе мужчины, его слова, заставили меня повернуться, с негодованием смотря на него; едва рот не открыла от такой наглости.
- Вы забываетесь, Алмазов! Я – замужняя женщина! И перестаньте вести себя как озабоченный подросток! Пубертатный период у вас уже давно прошел! Отвратительно. Угораздило же меня! Мерзко! – отвернулась, не в силах смотреть на этого горного тролля. – Почему меня окружают такие мужчины? – добавила шепотом, обращаясь сама к себе.
- Забавная вы… женщина, - прозвучало как – то по – отечески, покровительственно, с рокотом.
Комната медленно погружалась в сумерки, мистический полумрак, что разбавляла реальность. Уже давно перестал падать снег, размазывая серость. Я расплетала волосы, пытаясь не всхлипывать. Слезы лились сами, обжигая щеки, щипая в уголках глаз. Видимо, организм так справлялся со стрессом. Иногда вытирала глаза кусочками дорогущего платья, отмечая темные пятна от размазанной косметики. Сбросила туфли, что натирали ноги. Нашла в тумбочке, до которой дотянулась, теплые домашние тапочки. Я больше не смотрела в сторону Павла Алмазова, мысленно выстроив между нами кирпичную стену, залитую бетоном. Мужчина тоже молчал, но я кожей ощущала его изучающий взгляд.