- Как вы так можете?.. Называть собственную дочь – мерзкой шлюхой! Вы же ее отец! Она едва не погибла в руках чудовища Богачева! Могла погибнуть в этой потасовке, что так схожа с дорогущей постановкой! – слова вырвались из меня быстрее, чем я могла подумать.
В холле наступила жуткая тишина, жесткие колючие взгляды метнулись в мою сторону точно копья. Прижала руки к груди. Богачев расплылся в похабной ухмылочке, осмотрев меня с головы до ног. Артур, если бы мог, испепелил бы меня взглядом на месте. Его лицо застыло точно маска. Он смотрел на меня так, будто только что мне вынесли смертный приговор. Видела, как дернулся его кадык…
- Блондинка такая блондинка… - заржал неприятно Богачев. – Так что, даете отмашку, Геннадий Иванович? Могу ли я показать нашей сладенькой девочке кое – что интересное, чтобы выработать в ней послушание приказам?
Артур медленно повернулся в сторону Валентина, смерив его уничижительным взглядом. Мне катастрофически не хватало воздуха, словно меня уже душили.
- Прекратить! – взревел Строганов – старший. – Если ты еще раз попадешься мне на глаза, клянусь, я спущу Богачева на тебя, идиотка! Артур, уведи свою жену, и научи ее уважению! Да что ж это такое! Не дом, а балаган какой - то! Какая – то безмозглая кукла будет мне указывать, что и как мне говорить! – орал мужчина, выпучив глаза в мою сторону.
Артур сорвался с места, перехватывая меня за предплечье с чудовищной силой. Я застонала, а он уже взлетал по лестнице, таща меня. Я потеряла сначала один тапок, потом – второй. Пыталась вырываться, барахталась точно утопающий в океане. Делала больнее лишь себе. Извернулась, с ожесточением впиваясь зубами чуть выше запястья, в руку Артура, что безжалостно сжимала меня.
Он не издал ни звука, лишь отпустил меня. Для того, чтобы оглушить пощечиной. Отлетела к стене, ударившись головой. Видела размытые темные фигуры охраны, что затормозила в нескольких метрах от нас. Кажется, кто – то из мужчин держал мои тапочки… Всхлипнула, ощупывая лицо, половину которого я не чувствовала. Удар чудовищной силы. Сплюнула кровь, что неприятно расползалась во рту железным привкусом. Меня мутило. Артур потянул меня, снова впиваясь в мои предплечья.
- Тупая сука, - рычал он. – Никогда не следит за языком, - втолкнул меня в комнату, бросив охране, чтобы они никого не впускали и сами не входили. - Идиотка! У тебя что, вместо мозгов жижа с блестками?! Ты хочешь, чтобы с тобой поигрался Богачев?! Последний раз повторяю – следи за своим языком! Лучше вообще не разговаривай! – еще одна пощечина, в разы легче от первой, обожгла левую щеку.
Муж метался по комнате точно ястреб. То подбегал ко мне, то останавливался в полуметре, боясь, что сломает любимую игрушку. Всхлипывала. Сколько боли я еще смогу вытерпеть?.. Забилась в угол, закрыв лицо руками. Артур бросился ко мне, перехватил за шею, сжимая крепко, так, как умеет. Удерживая на грани.
- Больше. Никогда. Не. Говори. С. Моим. Отцом! – прошипел он мне в лицо. – Иначе я сам отдам тебя сначала Богачеву, потом – той самой охране, которая сейчас стоит около твоей двери. Поняла меня, жена? Не слышу?! Поняла?!
Я закивала, упираясь спиной в стену, пытаясь срастись с ней. Исчезнуть. Испариться. Пискнула жалобно: «Поняла». Столько страха сочилось в моем голосе… Задыхалась. Легкие будто слиплись, отторгая воздух. Артур с брезгливостью оттолкнул меня в сторону, упала прямо в кресло, смотря на него затравленно. Он развернулся, чеканным шагом вышел. Громкий хлопок двери заставил вздрогнуть, точно выстрел. В груди болело, невыносимо, выкручивая. Но надежда все еще горела во мне, пока я собирала свое тело и душу по кусочкам. И я искренне была рада, что Артур не решил меня наказать другим способом.
Павел Алмазов
Наблюдение за Строгановыми установлено. Наши люди – везде, просочились во все щели, точно тараканы. Если нас облапошили эти снобы, их империи – конец. С бабулей шутки плохи. Она любит искренних людей, честных, даже если делают темные дела. Ошибки тоже допускаются – это опыт. Но наглая ложь, надменность – те вещи, которые нужно искоренять.
Прослушка работает тоже отлично. Мы слышим их разговоры. Кулаки сжимаются, когда я слышу звуки ударов, стоны Ксении. Она кажется невероятно хрупкой, маленькая и пушистая, точно зайка. И ее муженек Строганов, который, конечно же, дозирует силу в своих избиениях. Прикрываю на секунды глаза. Женщин не нужно бить, их нужно любить. Если не любишь – отпусти. Может, это вовсе не твоя женщина. Но Строгановы – жадные ублюдки. И таких же стремных людей подбирают себе в семью. Как, например, Богачев, который с отбитой башкой.
Совсем недавно вскрылись новые подробности. Пыточные под автосервисом, где и происходит большая часть сделок. Валентин Богачев – цепной пес Строгановых, бешенный, что питается человеческими муками, страхом и болью. Жестокий садист. Его спускают, когда кто – то слишком несговорчив. Например, как мы… Бабуле сразу не понравилась эта семейка, но глава был слишком настойчив. Ба дала шанс.
Стискиваю зубы. У меня на столе – досье Ксении, последние три месяца из ее жизни. Описание маршрутов, звонков, запросов в поисковике, посещение сайтов. Фото. Много красивых фото. Красивая женщина. Сердце сжимается, когда представляю, как ее прессовали. Она – боец. Храбрая куколка. Определенно, ей будет лучше в моих руках, чем у муженька.
Наведаюсь к Строгановым, нужно установить кое – какие вещи, чтобы добраться до Ксении было легче, когда придет время. Нетерпение поднимается во мне, переплетаясь с азартом. В штанах начинает крепнуть член. Выдыхаю. Мне нужна холодная голова.
- Если что – то интересное – сразу звони, - хлопнул по спине Антона, нашего техника; парнишка кивает, с невероятной скоростью клацает по клавиатуре, у него открыты какие – то графики, схемы и прочее, в чем я не особо разбираюсь.
Выхожу, вдыхаю морозный воздух, что бодрит. Досье Ксении у меня в руках.