Сегодня выбрала темно – бордовое платье. Сделала прическу. Нанесла макияж. Подаренные Артуром серьги - змейки носила с того самого дня. Мне нравилось выглядеть красиво, в независимости от ситуаций. В некоторой степени это было для меня сродни брони, камуфляжем, защитой, моим щитом и укрытием. Так я хотела показать, что все еще не сломлена. Не до конца. Подхватила бокал, наполненный прекрасным вином, которое я смаковала бесконечно долго. Легкая расслабленность – вот какого состояния я добивалась.
Услышала голоса и шаги на первом этаже. Поспешила к лестнице. Застыла, рассматривая Валентина и Лену, что пересекали огромный холл. Определенно, если не знать всей подноготной, они – очень красивая пара. Красавец – мужчина, с точеными чертами лица, будто зарубежный киноактер ХХ века. Лена – невероятно притягательная женщина, излучает мягкость, желание защитить. Она светится изнутри, притягивает взгляд. Ее лицо – красивое, с хорошей светлой кожей; шикарные черные кудри, длинные, блестящие. Мне, как стилисту и визажисту, захотелось подчеркнуть женственность Лены. Такие женщины – как музы для мужчин. И не только. И да, я заметила невероятные серьги ручной работы.
Была рада, что Лена появилась в особняке. Конечно же, не по собственной воле она здесь, но я эгоистично обрадовалась. Видела затравленный взгляд жены Богачева, который совсем ее не портил. Красавица. Мне захотелось помочь ей, избавить от Богачева, который вцепился в бедную девочку так, будто она – его персональное лакомство, которое он скоро съест, смакуя, обгладывая фарфоровые косточки.
- О, Леночка! Выглядишь шикарно. Вот что значит, когда вдали от Строгановых - Богачевых... – вздохнула я, прилепляя красивую улыбку, надеюсь, это выглядит обворожительно, а не печально. - Валентин, милый, что ты так вцепился в девочку. Я жажду ее новостей и рассказов о свободной жизни, вдали от этого гадюшника.
- Это твоя семья, Ксения, - говорит Валентин, прищурившись, транслируя мне тот день, когда мой собственный муж жестко отымел меня; ха, я переживала и худшие моменты.
Но, кажется, я действительно перебрала с вином и перестала следить за языком. С другой стороны – если бы я не пила и не читала, просто сошла бы с ума от скуки. Едва ли за неделю я перекинулась парой слов с людьми. А мой муж, как вы уже поняли, собеседник так себе.
- Да, именно поэтому я с уверенностью и утверждаю - гадюшник, - усмехнулась я, спускаясь с лестницы и ощущая легкость – определенно, мне надо заканчивать с вином, что манило своей обманчивой сладостью.
Улыбнулась, растягивая губы, обведенные ярко – красной помадой. Уверена, Богачев пожалуется на мое поведение муженьку. И тот придет воспитывать меня. Взбесится еще больше, когда увидит мое веселое состояние. Выдохнула, перехватила Лену, потянула ее на кухню, лепеча, растягивая слова, чтобы усыпить бдительность Валика, который сверлил своим маньяческим взглядом наши спины:
- Невероятно крутая юбка! Пышная, будто у принцессы. Это достаточно опасный фасон, но тебе идет, подчеркивая твою индивидуальность и хрупкость. И да, милая, у тебя белоснежная кожа, но ты слишком бледна! Возможно, у тебя низкий гемоглобин, не хочу наговаривать. Но я уверена, если ты выпьешь немного этого шикарного вина, твои щечки станут розовыми, и я увижу твою улыбку! – я все еще ощущаю тяжелое внимание Богачева, которое словно опутывает прочными лианами, продавливает, удушает.
Светлая просторная кухня – точно наше убежище. Тянусь к холодильнику, выуживая початую бутылку вина. Жидкость красиво бликует в стекле, насыщенный темно – красный цвет. Бархатный. Как кровь. На секунды сердце колет иголкой.
- Я уже побывала в погребах и принесла три бутылки, - говорю я, пытаюсь уловить взгляд Лены; та прижалась к стене, смотря со страхом в арочный проход, она боится, что Валик не даст нам побыть наедине, будет давить своим присутствием, взглядом, что пришпиливает иглой точно бабочку.
Лена закрывает глаза на секунды, ее полная красивая грудь вздымается, и мне кажется, я чувствую то же самое, что и она.
- Монстр, - шепчет она проникновенно, в ее тихом голосе столько эмоций…