- Вы еще очень молоденькая, милочка, но совсем не следите за своим здоровьем. Помимо лекарств – правильное питание. И я не про новомодные диеты. А еще - больше позитива. От ментального здоровья зависит и физическое, - говорил старичок – боровичок, которым я была бесконечно очарована.
Пусть этот мужчина и был в почтительном возрасте, руки его слегка подрагивали, но глаза – будто принадлежали молодому, смотрели на меня ласково, но цепко, чувствовался в нем колоссальный опыт. Он расспрашивал меня о моей жизни, крайне деликатно, есть ли у меня дети… Когда доктор ушел, в груди поселилась горечь, несмотря на улучшенное самочувствие. Словно с меня содрали пелену дурмана… Будто со стороны смотрела на прожитые в браке с Артуром года. И не хотела думать о том, как бы сложилась моя жизнь, будь я чуть уверенней, позубастей и с более твердым хребтом…
Железная дверь лязгнула, выводя меня из печальных раздумий. Упущенные возможности. Стоит ли о них думать сейчас?..
Вздрогнула, неприятный звук царапнул по нервам. Никогда не привыкну. В мою темницу вошел Алмазов. В черной форме, облачающей сильное тело. Здоровенный. Громадина. Широкий разворот плеч. Реально Шрек. В полумраке его лицо казалось невероятно мужественным, с острыми чертами лица. Будто высеченными из камня. Пещерный человек. При этом двигался он, не издавая звуков. Точно тень. И грациозно, как огромный кот. Цепким взглядом осмотрел меня, задержавшись на груди. Тут же сложила руки крест на крест, инстинктивно прикрываясь. Задрала подбородок. Я – взрослая женщина. И не потерплю, чтобы на меня пялились. Пусть даже я в плену. Игнорировала противные мысли, типа того, что я пленница, и со мной могут делать самые разнообразные вещи… Но в глубине души я боялась. Всего.
- Ксения, - Алмазов кивнул, продолжая сканировать меня взглядом. – Выглядите прекрасно. А теперь к разговорам. Как вы оказались с мужем на задании? Он не настолько идиот, чтобы подвергать вас опасности. Или… я ошибаюсь?.. – он лишь минимально изогнул бровь.
Жар прилил к лицу. Поморщилась. Неприятно, когда тебя допрашивают. Особенно такой мужчина. Это еще хуже, чем на приеме у психолога.
- Задании? – надеюсь, мой голос звучит не плаксиво и не как у напуганного ребенка, хотя неприятные мурашки уже облепили плечи. - Меня похитил Богачев из больничного крыла особняка Строгановых, муж предотвратил похищение и забрал меня с собой. Вы были в моей палате и видели, как он лихо обставил похищение… Я без понятия, о каком задании вы говорите… Если вы думаете, что я имею какую – либо ценную информацию, вы глубоко заблуждаетесь. Муж никогда не посвящал меня в свои планы и мысли, - проговорила я, отвернулась от Павла, всем свои видом показывая, как мне неприятен он и этот разговор; во мне копилась обида, вопреки здравому смыслу.
Алмазов сам видел, как Артур обращался со мной в тот злополучный вечер, когда светский раут, созванный Строгановым – старшим, сорвался. Это было на людях. Не трудно догадаться, что делается за закрытыми дверями. Сдержала всхлип, в груди жгло от разнообразных неприятных эмоций.
- Возможно, вы не предавали значения его словам, - проговорил Алмазов, выдвигая лавочку, садясь напротив меня, продолжая сверлить зеленым взглядом; у него красивые глаза, цвета пожухлой травы, кажется, с прожилками темного, болотного...
Реально как топь. Затягивает. Пока до меня не дошел смысл его слов. Я не удержалась и фыркнула, смерив мужчину презрительным взглядом и скривив губы:
- Не стесняйтесь, назовите меня сразу идиоткой, Алмазов, - поджала губы; мне совсем не хотелось затрагивать тему моего побега от мужа.
Артур – жесткий мужчина. У него болезненные «методы воспитания», как он любит называть свою жестокость по отношению ко мне. Внезапно я поняла, что совсем не думаю о муже, как должна примерная жена. А еще я понимала, что Алмазов знает больше, чем говорит.
- Я не оскорбляю женщин, Ксения. Я делаю с ними другие вещи, - усмехнулся Алмазов, заставив меня поперхнуться чаем, который, по традиции, разлил по железным кружкам.
- Этого можно было не говорить, - пролепетала я; стоит сделать мне выпад в сторону этого горного тролля, как он затыкает меня.
- Можно было. Вы это и так понимаете, - оскалился мужчина. – Шутки в сторону, Ксения. Расскажите мне все с самого начала. Начиная с подготовки к приему, на котором мы так славно сблизились, - Алмазов прожигал взглядом, он хотел, чтобы я терялась, смущалась, тушевалась под его недвусмысленными сексуальными намеками, делала ошибки, была максимально откровенной.
Но он выбрал неправильную тактику. Если бы он был лощенным аристократом, такое поведение могло бы сработать. Но мужчина передо мной был невероятно брутальным. И в его лице не было ни капли намека на флирт. Или что я ему нравлюсь. Нет, определенно, он хотел меня. И это его желание больше отталкивало, чем льстило. Поверьте, сейчас мне хотелось превратиться в невидимку, испариться самым чудесным образом под его взглядом – рентгеном. Это ощущалось примерно как… как – будто австралопитек положил глаз на особь женского пола. Он не будет танцевать ритуальные танцы перед ней или нести ей в подарок доисторические цветы. Он просто перекинет ее через плечо и понесет в свою пещеру. Предварительно приложив дубинкой, если она будет сопротивляться.
И я начала ему рассказывать, все, что считала важным и не очень, особенно подробно останавливаясь на выборе наряда, макияжа, особенности маникюра. Отдам должное Алмазову, он слушал внимательно, не перебивая. Терпеливо. Даже не закатывал глаза, когда я нарочно оперировала специальной терминологией, чтоб позлить его, вывести на эмоции, в ответ. Но мужчина был спокоен точно скала. Непробиваемый. Видела в его глазах глубоко запрятанное веселье. И обещание расплаты, которое отдавало томлением внизу моего живота. Когда я закончила рассказывать, чувствовала легкую усталость.
- Спасибо, Ксения, за столь детальный рассказ, - Алмазов прищелкнул языком, теперь он выглядел не настолько грозным, его голос зазвучал мягче, обманывая медовыми нотами.
А потом он встал и ушел, оставив меня в смятении и со странным чувством, спирающим грудь. Кажется, я, все же, была рада видеть его…