- Это выглядит как прогулка на зоне, - произнесла я, заведя руки за спину и скривившись, повернулась в сторону Алмазова, что следовал за мной по пятам; на самом деле, я была рада морозному воздуху, вдыхала с удовольствием. Чувствовала умиротворение, смотря на природу.
- А вы были на зоне, Ксения? – вкрадчиво спросил мужчина, чуть склонившись, шевеля своим дыханием мои растрепавшиеся пряди.
- В досье этого нет? – невинно захлопала ресницами; кажется, мне нравится пикироваться с этим горным троллем.
Павел хмыкнул, чуть слышно прицокнул языком. Я сделала пару кругов, хрустя снегом. Потом постояла, полюбовалась нетронутым видом природы. Алмазов был точно тень, стал рядом. Кажется, он поморщился. Я помню, что он был ранен, еще тогда, на неудавшемся рауте, устроенном семьей Строгановых. Завершила свою прогулку, желая поскорее увидеться с Леной. Я снова оказалась в своей железной крепости. Павел посоветовал мне подремать. И я, закутавшись в пледы, погрузилась в чуткий сон. Темница на колесах двигалась довольно быстро, убаюкивая, возникали ассоциации со скоростным поездом.
И мне удалось заснуть. Достаточно крепко, судя по тому, что я проснулась от слегка шероховатых, но осторожных поглаживаний по носу. Надо мной склонился Алмазов – старший, будя точно ребенка. Я моргала несколько минут, совсем не понимая, что происходит. Засмущалась. Дрожь, приятно разливающаяся в груди. Немного опешила. Открыла рот и тут же закрыла его, приняв сидячее положение, вылезая из вороха пледов. Пригладила волосы. Павел отошел всего на два шага, рассматривая меня. Я приподняла бровь, безмолвно спрашивая, чего он так пялится.
- Мы приехали, Ксения. Сейчас вы встретитесь с Еленой, - проговорил низко мужчина; снова дрожь от его медового тона по всему телу. – Даю вам пять минут, - он развернулся; пару шагов, отворил тяжелую дверь и легко спрыгнул с подножки, пропуская морозные струйки воздуха внутрь.
Оделась, привела себя в относительный порядок, успела умыться и почистить зубы. Меня окутал мандраж. Павел подал мне руку, поддерживая меня. В нос сразу же ударил запах гари, пороха… Небо казалось свинцовым, низким. Я оглянулась, когда Алмазов – старший немного отвел меня от моей темницы на колесах. Шокировано выдохнула. Это был элитный коттеджный поселок, с дорогими домами, половина из которых была развалена, дымилась, зияла пустыми черными окнами и обгоревшими стенами. Часть стен – испещрена мелкими дырочками, видимо, стреляли или посекло осколками… Все казалось искаженным, нереальным во внезапно ярком свете луны, что взирала на нас равнодушно.
Из – за угла вышли мужчины, в черной форме, похожей на ту, которая была на Павле, с оружием на перевес, ведя раненого. Тот опирался на них, лицо его исказила гримаса боли.
- Сука –а –а –а! Хаус, ты даже укол сделать не можешь по - человечески! Кто тебе, нахрен, дал корочку?! Ты ветеринар, что ли?.. - возмущался раненый, оба мужика, что вели его, начали ржать, хотя, как по мне, ничего смешного я не увидела.
- Иди нах… Скоро тебя попустит. А то стонешь, как девица, - вторил один из вояк, все снова засмеялись; мой слух уловил стоны, отдаленные.
- Смотрите на меня, Ксения, - Павел потянул меня в сторону дома. – Вы совсем не выглядите непринужденной.
- Естественно! Господи, что здесь произошло?! Это Богачев?.. Он истинный Дьявол! Бедная Леночка… - посмотрела на Алмазова, хотела спросить о своем муже, но я увидела возбуждение, азарт, адреналин в зеленых глазах мужчины. – Я вижу в ваших глазах… О, вам это нравится, Алмазов! Разруха, адреналин! Это ваша жизнь! Вам такое по душе! Это ужасно! С Леной точно все в порядке? Если это не так, вы… вы… пожалеете, понятно? – мое дыхание сбилось, эмоции рвались точно бомбы, жар прилил к щекам.
- Успокойтесь, Ксения. Дышите. Размеренно. Вдох – выдох, вдох – выдох… - голос Алмазова стал совсем медовым, успокаивающим; он наступал на меня, закрывая своими широкими плечами обзор.
Я медленно отступала к стенам дома, мы держали зрительный контакт, хотелось выставить руки вперед, остановить его. Боялась, если дотронусь к нему, то меня наверняка дернет током, оставив страшные ожоги на коже.
- Алмазов… - получилось испуганно, совсем по – детски.
Мужчина теснил меня, пока я не уперлась в стену. Он протянул свою огромную лапищу, я вжала голову в плечи, инстинктивно. Ожидая оглушающего удара.
- Я никогда… не ударю женщину, - проговорил хрипло Павел, его пальцы почти нежно мазнули по левой скуле.
Синяк… Я точно помню, что у меня проявился некрасивый сизый синяк, последняя метка Артура. У меня под рукой не оказалось тонального крема. К щекам прилил жар. Мне стало… стыдно. Почему, черт подери, мне стало стыдно, из – за того, что меня бьет муж?! Со мной все в полном порядке! Это ему должно быть не по себе, за свою несдержанность, неумение разговаривать и понимать! За то, что проявляет силу над женщиной. В конце концов, если бы мы были нормальной семьей, просто развелись, благополучно забыв о существовании друг друга.
А потом Алмазов впился в мои губы поцелуем. Жестким. Жаждущим большего. Даже дернуться не смогла, чтобы высказать свое негодование и несогласие, куда там. Он сильнее зажал меня собой и стеной. Перехватил меня за волосы, слегка потянул, совсем не больно. Его язык вырисовывал узоры, впитывал мое возмущение, недоумение и капитуляцию. Внезапно мои мысли потекли в совсем ином направлении. Как ощущать такого крупного мужчину на себе, в себе?.. Вздрогнула всем телом, ухватившись за его жесткую форму. То ли притягивая к себе… То ли стараясь оттолкнуть… Руки Алмазова прошлись по моей талии, легли на ягодицы и он прижался ко мне, дав ощутить его возбуждение. Я издала какой – то глубокий, едва различимый звук… Теперь я его целовала, неистово, вжимаясь в него и млея, горя, точно фитиль. Вложив в наш поцелуй все свои метания, недовольство, желания и мечты, обиды и разочарования. Все тело натянулось, как тетива. Неудовлетворенность. Вот что я сейчас ощущала. И желание любым способом удовлетворить жажду.
Первым опомнился Павел. Железный человек. Отпрянула, ударившись головой об стену. Заморгала. Какое – то помутнение. В груди трепетали глупые бабочки, сжала бедра, едва не застонав, а мозг кричал, что меня оскорбили. Ледяной поток воздуха, полосонув по шее, бросил волосы в лицо, привел более – менее в сознание. Губы пекли.
- Алмазов… - пропищала я. – Вы что себе позволяете?!
Мужчина закатил глаза.
- Мы с вами, Ксения, взрослые люди. И оба хотим прелюдий и секса, - усмехнулся Павел, смотря на мои припухшие губы, в его невероятно красивых глазах полыхало пламя, которое он сдерживал. И смешинки.
Я облизала губы, прихватив зубами. Только потом осознав, что мужчины с готовностью трактуют такой посыл как разрешение и согласие. Ноздри Павла затрепетали, он стал таким… воинственным, черты его лица заострились. Точно коршун. Большой и сильный. Хищный. Рвано выдохнула.
- Это совсем не значит, что наши желания когда – нибудь пересекутся… состыкуются… - зашипела я. – Отойдите от меня, озабоченный тролль! Вы нарушаете мое личностное пространство! – я заколотила кулачками по его мощно вздымающейся груди, чем развеселила мужчину. – Что? Чего вы усмехаетесь?!
- Позже, Ксения, мы вернемся к тому, чтобы поработать над исполнением совместных желаний. Чтобы состыковаться, так сказать. А сейчас – прошу, - он услужливо слегка поклонился, легко подтолкнул меня под попу, нависая сзади.
- Алмазов, не распускайте руки, - сквозь зубы проговорила я.
- О чем вы, птичка? – проникновенно проговорил мужчина, снова подталкивая меня, уже в спину; перед этим предварительно открыв тяжелую дверь, придерживая ее для меня, все же скользнув рукой ниже моей спины. – Я стараюсь, чтобы вы выглядели непринужденно.
Я обернулась, уже в небольшой прихожей, окинув его гневным взглядом. Лучшая защита – это нападение, так ведь?..
- Убери от меня свои лапы, тролль! Мой муж сделает из тебя нарезку! – при упоминании о моем муже Алмазов прищурился, прицокнув языком; взгляд прошил меня, стало не по себе.
Понимала, что нарываюсь. Теперь я испытывала адреналин. Нырнула в холл, чтобы побыстрее скрыться от огра Алмазова, от его тяжелого горящего взгляда.