Очередной безликий день подходил к концу, я уже удобно устроилась в постели, после сытного ужина. Наверное, две женщины, управляющие здесь, сговорились, и решили меня закормить вкусностями, чтобы я не смогла вставать с кровати. Я не обижалась на них.
Все же, кое – что в моей жизни поменялось. Перестала заплетать витиеватые прически, почти не наносила макияж, не считая уходовых средств (это святое для каждой уважающей себя женщины). Сапоги со шпильками сменила на теплые ботиночки на небольшой платформе. Платья сменились удобными спортивными штанами с начесом и вязаными, безумно уютными, свитерами оверсайз, или толстовками.
Одежду мне подбирала женщина, причем, не желавшая представить меня в невыгодном свете перед Алмазовым. Женское чутье подсказывало, что именно Ирма подбирала мне одежду. Среди прочего была парочка великолепных платьев, на светский раут. Очень интересно.
Алмазов… Определенно, этот мужчина вызывал во мне эмоции. Он любую женщину не оставил бы равнодушной. Массивный, крупный точно орк или тролль. Зеленоглазый. С обманчиво мягким голосом, точно у профессора – историка. Успокаивающим. Что не вязалось с родом его деятельности. Со смертельными навыками. Жесткий воин на поле боя, с аристократическими манерами и голосом как у кота Баюна.
Он имел четкое понимание, как вести себя с дамами, чтобы не пугать… Фыркнула сама себе. Чтобы не сильно пугать. Один видок мужика чего стоит. Громадина. Черная скала. Не хочу о нем думать. Впрочем, есть женщины, которые без ума от подобного типажа. Я к ним не отношусь.
Перевернулась на бок, размышляя о фэнтези – романе, который я читала. Погружалась в сон, уплывая медленно, мысли мешались, становились бессвязными. Вязкие сны, топили, утягивали в толщу мглы. Размытые темные образы, сказочные, странные, пугающие. За мной гнались. Безликие тени. Я убегала, падала, поднималась, опять убегала. Воздуха не хватало. Ноги сводила судорога. Я знала, что за мной бегут, чтобы схватить и доставить к Артуру, моему мужу, который будет совсем не ласков. Снова страх – обжигающий, сдирающий кожу, разъедающий душу. И хватка, жесткая хватка на плечах, жжет огнем. Я мечусь, пытаюсь кричать, но рот зажимают…
Воздух, нужен воздух! Отдаленно слышу, глухим эхом, переходящим в шипение, как произносят мое имя: «Ксения… Ксения… Ксения…» В реальность возвращаюсь внезапно, в ледяном поту, пытаясь вдохнуть.
- Ксения. Это я, Алмазов, - слышу тихий голос с успокаивающими нотками; меня держат, пытаюсь отбиваться, не совсем понимая, действительно ли я проснулась…
- Ксения, успокойтесь. Нам нужно покинуть дом, - снова голос Алмазова, его терпковатый запах забирается в легкие; кручу головой, он убирает руку с моего рта, дает сделать мне спасительный вдох.
Глаза еще не привыкли к темноте, чувствую себя слепым беспомощным котенком. Дрожу всем телом. Ощупываю шею и плечи мужчины, убеждаюсь, что он – реальность. Рядом со мной.
Павел успокаивающе проводит ручищей по моей спине, затем натягивает мою шубку сверху на фланелевую пижаму. Одевает, как ребенка. Просовываю руки в рукава. Вздрагиваю, когда отчетливо слышу одиночные глухие выстрелы снаружи. Потом наступает тишина.
Меня трясет с новой силой, впиваюсь пальцами в предплечье мужчины, пытаюсь соскользнуть с кровати. Чтобы броситься наутек. Убежать. Паника заставляет сердце неистово биться о ребра, причиняя физическую боль. Перестаю дышать. Стучит в висках. Сердце наливается страхом и, кажется, лопнет. Бью кулачками Алмазова, чтобы он отпустил меня. Я просто должна убежать, как можно дальше, чтобы не слышать этих страшных звуков. Словно безумная, рвусь из его крепкой хватки. Мужчина больно сжимает талию, вдавливая меня в простыни, пытается привести меня в чувства. Я слишком боюсь этих звуков.
- Успокойтесь, Ксения. Так дела не будет. Придите в себя. Я – рядом, - говорит медленно тихо Алмазов, чтобы его слова достигли цели.
- Не – е –е –е… мо – о – о… гу… - получается сбивчиво, с придыханием, голос дрожит. – Па… ни… ка… ничего не могу… поделать… Мне… тяжело… орк вы! – возмущаюсь в конце, воздух из легких выходит толчками.
Павел хмыкает, послабляет хватку и тащит меня за собой. Ощущаю под ногами ковер, инстинктивно нащупываю ступнями тапочки.
- Делаем вдохи – выдохи… Вдох – выдох… Вдох – выдох… - тусклый свет пробивается через неплотно сомкнутые шторы, вижу Павла, сглатываю ком в горле. – Мы уже с вами были в подобной ситуации. Я – рядом. Доверьтесь мне.
- Поэтому я паникую, Алмазов! Потому что у меня был уже один раз неприятный опыт! Это ваша стихия! А я – обычный человек. И нормальный, если вы не заметили, медведь вы эдакий! Мне страшно, и это нормально. Подобные звуки должны вызывать отторжение! Это он, да? Это Артур?! Мой муж… Он пришел за мной… Он вернет меня! Не успокоится, пока не вернет меня! Он убьет меня! Хотя нет… это слишком просто для него. Он меня просто выпотрошит как рыбину, прежде чем я испущу дух! - не узнаю собственный голос, пропитанный паникой, страхом и обреченностью.
- Не частите, Ксения. Пока я с вами – вас точно не выпотрошат, - проговорил спокойно Павел, возвышаясь надо мной; за окном снова послышались выстрелы.
Вздрогнула слишком очевидно. Я невероятно боюсь стрельбы, насилия, огня. Мужчин, которые причиняют боль. Я не хочу возвращаться к мужу. Не хочу возвращаться в семью Строгановых. Я жила много лет в кромешной темноте. Я боюсь.
- Артур Строганов не вернет вас, даю слово, Ксения. Нам нужно покинуть территорию, - Алмазов обладал невероятным терпением.
Мужчина повел рукой к моей шее, я пригнулась, он прижал меня к себе и мы неслышно скользнули к выходу, нырнув в темноту. Второй этаж был не освещен, но Алмазов ориентировался, не натыкаясь на стены. Хваталась за него слишком сильно, впивалась ногтями в ткань свитера. Жутко. Было жутко до такой степени, что я едва могла перебирать ногами и лепетала что – то несвязное.
Медведь Алмазов двигался быстро, тяня меня за собой. Я была дезориентирована, полагаясь на Павла. Он был невесомым, но я ощущала его бетонное спокойствие. И горячие руки, что крепко держали меня, поддерживали, если я спотыкалась, и направляли. Лестница. Она мне далась особенно тяжело, мужчина едва не нес меня на себе. Ощутила его дыхание на своем лице.
- Посидите здесь, Ксения, я скоро, - сказал он, я рванулась вперед, чтобы не упустить его из виду, но схватила руками лишь воздух.
Внезапно особняк засветился словно солнце. Услышала тяжелый звук генератора. Увидела за большими окнами машины, прожектора включались один за другим, заливая желтым светом дом. Павел застыл на середине комнаты. Его лицо заострилось, он тут же пригнулся, перекатился в мою сторону. Я метнулась в библиотеку, там стеллажи, за ними можно спрятаться.
На меня ринулся мужчина с оружием в руке, двигался быстро, во всем темном. Он пришел за мной по приказу мужа. Я знала это. Артур не потерпит, чтобы его игрушка оказалась в чужих руках. Слишком собственник. Сколько еще здесь людей Артура Строганова, с приказом вернуть меня любой ценой?..
Закричать я не успела. Мужчину сбила огромная черная тень. Пес Гром. Рык разрезал комнату, следом – сдавленный стон. Выстрел. И громкий скулеж, что заставил мое сердце сжаться от жалости .едва не разорваться на мелкие кусочки. И ярости, внезапно взметнувшейся из грудины в горло. Пес лежал на полу, тяжело дышал и тихо скулил, подергивая мощной лапой.
- Гром! – всхлипнула я; мужик, лежа на полу, направил пистолет на пса. – Не смей!.. Ты!.. Ублюдок! – под эмоциями ринулась на него, пытаясь выбить ногой оружие, получилось неуклюжее движение, но я отвлекла внимание от пса.
- Сука, - прошипел мужик, хватая меня за ногу, выкручивая; невнятно ойкнула, повалилась на пол, на шею легла его рука, сжимая слишком сильно.
Лишая воздуха. Хочет меня придушить, чтобы потащить как мешок с картошкой. Мои руки сами потянулись к его лицу. Царапала кожу, отбиваясь, лягаясь ногами, несмотря на боль, что пронзала мое тело. Я будто сошла с ума, неистово рыча, пытаясь кусаться, впиваясь ногтями в кожу, что удивительно легко поддавалась моему напору, точно растопленное масло. Нехилый удар прилетел прямо в подбородок, челюсть. Клацнула зубами, потерялась на мгновение. Застонала. Наверное, парочка моих зубов вылетела на дорогущий персидский ковер. А, может, и вся моя челюсть поскакала по ковру. Звук получился булькающий. В глазах потемнело. Кажется, я в невесомости, совсем не чувствую своего тела. Заморгала, попыталась встать. Рука мазнула по воздуху. Кажется, мой мозг сделал сальто. Очертания комнаты смазывались.