Глебушка повернулся в нашу сторону, немного прищурив глаза. Почувствовал наши взгляды, но он не мог видеть нас. Усмехнулась, ощущая прилив адреналина. Алмазов был не красавцем, но обладал природным магнетизмом. Что – то было в его чертах лица древнее, давно забытое… Шикарный мужчина. Тяжелый подбородок, крупный нос, полные губы, глаза низко посажены, от того взгляд казался слишком пронзительный. Он знает, что за ним наблюдают, что мы рассматриваем его, спрятавшись, как дети. Кажется, я увидела мимолетную, едва задевшую его губы усмешку. Мужчина отвернулся, что – то говоря Геннадию Ивановичу.
Лена паникует, чувствую удушающую волну, которая затрагивает и меня. Воздух пульсирует. Лена бежит через холл, ее тут же перехватывает отец, уводит ее и Богачева. В моей груди тяжело, будто камни положили. В глазах на секунду темнеет, меня ведет влево. Послевкусие от вина, что было приятным и тягучим, внезапно ощущается отравой, ядом, терпким, липким, что обволакивает горло, и воздух пробивается с трудом.
По лестнице шла с трудом, меня тошнило. Шатало. Перебрала с вином. С другой стороны, я была рада, что сейчас забудусь тяжелым сном, который продлит неведенье на восемь часов, как минимум. Реальность стала вмиг слишком давящей, пропитанной безысходностью. В который раз чувствовала себя пленницей. А на втором этаже наткнулась на своего надзирателя. Артур ухватил меня за предплечье, с силой. Пискнула, инстинктивно пытаясь вырваться, уменьшить боль. Давление стальных пальцев, что могут раздробить мне кости.
- Заткнись, сука, - зашипел Артур, склонившись ко мне, обжигая своим дыханием щеку, будто лезвиями ножей разрезая кожу.
Глава 5
Когда мы зашли в гостиную, Артур с силой толкнул меня. Упала на пол, больно ударившись коленками и плечом. Застонала, пытаясь встать, но муж навалился на меня сзади, вжимая в пол, желая раскатать меня по нему в тоненький блинчик.
- Какого черта ты так налакалась, Ксения?! Ты – моя жена! Ты не должна себя так вести! – шипел Строганов мне прямо в ухо; ребра невыносимо болели, кажется, если он сделает движение, они просто треснут, станут прахом.
- А как же я должна себя вести, милый? Проведи - ка инструктаж, что ли, - огрызнулась я слишком тонким голосом, прозвучало не так эффектно, как мне хотелось.
В голове шумело. Страх переплетался с яростью и беспомощностью. Артур – обученный убивать мужчина. Наверное, мое жалкое сопротивление кажется ему смешным. Точно котенок, что пытается шипеть на взрослого льва.
- Ты стала слишком разговорчива, - усмехается муж. – К счастью, у меня есть то, чем я могу заткнуть тебе рот, - он слишком быстро встает с меня, тянет следом за собой; не успеваю за его движениями.
Он тянется к ремню брюк. Я запрокидываю голову и смеюсь. Потом смотрю на него. Если он и сбит с толку, то не показывает этого. Его взгляд скользит по моим красным губам. Вызывающим. Сама сделала на них акцент. Конечно же, я не оставляла попыток сделать что - нибудь, чтобы он прислушался ко мне. Но это на него так не действует. Я снова горько усмехаюсь.
- Ты никогда не поймешь, в чем дело, правда? Ты не считаешь меня за живую единицу, так ведь? Я – нужный аксессуар, не более. Ты хоть раз задумывался о том, что у меня есть мысли? Желания? Чувства? Что я мечтаю о чем – то?.. – в груди выедало кислотой; мужчина передо мной лишь едва изогнул бровь – такое мимолетное движение, что можно не заметить.
С таким же пылом я могла пообщаться со стеной. Артур и есть стена. Непробиваемая. Бетон с арматурой внутри. Так просто не сломаешь.
- Именно поэтому ты напиваешься как заправский пьяница, позоря мою семью своим поведением? Что мешает тебе добиваться своих целей? – Артур оскаливает зубы, и его лицо становится невыносимо жестоким; мне больно.
- Ты мне мешаешь! Ты, говнюк! – ощущаю ярость, что застилает глаза багровым.
Все мое тело трясется, мы слишком близко с ним, нос к носу. Как два хищника, что собрались драться не на жизнь, а насмерть. Понимаю, что я – далеко не хищник. Жертва. Это читается в его стального цвета глазах. Он забавляется, выводит меня на эмоции. Скотина.