- Жалкие отговорки. Просто в тебе нет того стержня, что присущ мужчинам. Поэтому, моя милая недалекая женушка, знай свое место. И не мели чушь, - жесткая ухмылка режет по сердцу, я поднимаю руки и толкаю его ладошками в грудь.
Он не ожидает и, кажется, стена двигается. Жалкие отговорки, черт подери! Знать свое место! Ах ты ж… Делаю выпад коленом, хочу ударить его в пах. Артур блокирует мои движения, защищая священное место. Я тянусь руками, стараюсь его оцарапать, ударить, хочу, чтобы мои ногти впились в его надменное лицо! Он скручивает меня жестко и сильно, так, что я едва могу сделать вдох. Все мышцы натянуты, горят от напряжения. Я пытаюсь вырываться, делая больнее лишь себе. Хриплю. Артур смеется, низко, странно.
- Ко… зел… - получается едва слышно, но он слышит; прижимает меня к стене, его руки грубо ощупывают мою промежность.
Хочу кричать, но не могу. Лишь тихо подвываю. Когда пытаюсь вырываться, муж нажимает какие – то точки на моей шее, ощущаю, как тело расслабляется, мои движения становятся слишком вялыми. Словно тело не мое. Ватное. Без костей. Слышу треск ткани. Понимаю, что это мое платье, потому что стена обжигает кожу спины леденящим рисунком. Грубые пальцы сжимают мою грудь, останутся синяки. Тянут за соски, больно. Пытаюсь стонать, возразить, но звуки словно поглощаются.
- Ты – безвольная. Это – твоя сущность, - зло говорит Артур, поднимает меня, почти голую, с ошметками ткани, несет к кровати. – Ты станешь в ту позу, в которую я тебя поставлю. И так будет всегда. Всегда! И каждый гребаный раз я буду наказывать тебя именно так.
Он укладывает меня в кровать, смотрит мне между ног. Движения даются мне слишком тяжело. Будто я – расплавленный воск, он лепит из меня то, что ему нужно. Снимает штаны по колено, оголяя свой член. Лезет на меня. Первый толчок болезненный, тело сжимается. Сжимаю его член сильнее, инстинктивно, стараясь не пускать в себя. Реагируя на жесткое вторжение. Он начинает долбить. Наказывает. Шиплю сквозь зубы. Тянусь к его лицу. Он наблюдает за мной. Хочу впиться ногтями в холеную морду. Но руки словно прутики ивы, без силы, без железа внутри. Лишь беспомощно хватаю ртом воздух, словно рыба, что бьется в агонии на берегу. Унизительно.
Я ничего не могу сделать. Он снова применяет ко мне свои штуки, смертоносные навыки, лишая меня движения, сопротивления. Показывая мне каждый раз, что я – беспомощна, кукла в его руках. Марионетка. Он управляет мной.
Так не должно продолжаться. В уголках глаз появляются слезы. Артур содрогается надо мной, рычит. Стараюсь сдержать облегченный вдох. Он сейчас уйдет. Я буду свободна. Сначала будет ванна, потом – полночи читать книги, погружаясь в миры. Где всегда есть спасение, даже когда надежда начинает затухать. Это фэнтези. В жизни – совсем по – другому. В жизни только я могу спасти себя. Как сказал этот мудак Артур? Что тебе мешает добиваться цели? Страх. Гребаный страх. Перед ним. Перед его наказаниями.
Артур смотрит на меня. Получается отвернуться. Слышу, как он хмыкнул.
- Это не все, женушка, - мурлычет он. – Мне не нужны слова, чтобы понимать тебя. В твоих глазах я вижу больше, чем ты бы сама хотела мне рассказать, Ксения.
Он переворачивает меня животом вниз, подстилает подушки под меня, так, чтобы задница была задрана. Чтобы максимально было удобно ему. Я – всего лишь сосуд, который исполняет его желания. И он пьет из него, не думая, что может осушить до дна. Его движения бездушны, он двигается точно запрограммированная машина, которой чужды человеческие страсти. Отрабатывает четко, долбиться мощно, глубоко проникает. Сжимаю зубы, но стоны все равно рвутся из груди. Тихо, едва различимо. Жалобно. Именно этого он и добивается. Чтобы я капитулировала. Сдалась. Приняла его победителем, единственным моим хозяином. Стала его рабой. Зачем я сопротивляюсь до сих пор?.. Делаю хуже себе. Так всегда говорит мать. Она всегда считает меня виноватой в том, что Артур – такой жесткий. Почему?.. Ее отец никогда не бил. Она такая же бездушная, как и Артур. Мать кичится своим достатком и это все, чем она занимается.
Кажется, я почти теряю сознание, когда муж рычит где – то надо мной, точно зверь, что напился крови и наелся мяса загнанной лани. Внизу живота горит, все тело пылает в черном огне. Воздух исчезает из легких. Кажется, мое тело выгибает судорогой, и я чувствую железный привкус на губах. Пытаюсь кричать, но изо рта рвется булькающий звук, будто в моих легких – полно воды.
- О, забыл, - бросает хрипловато Артур, его руки тянуться к моей шее, он снова нажимает какие – то только ему известные точки, и я чувствую, как могу дышать.
Делаю громкий вдох и закашливаюсь. С трудом собираю воедино свои кости, органы, артерии, вены, наращиваю мышечный слой, обрастаю кожей, слышу бешеный стук собственного сердца. Отползаю, прижимая руки к шее, смотрю на своего мужа, что уже снова почти идеальный. Поправляет рубашку, проверяет, ровно ли лежит галстук, застегнуты ли все пуговицы. Сдувает несуществующие пылинки.