Я холодею. На пороге Феликс, учредитель клуба, и Макс.
Только не это!
Глава 9
— Встала! — распоряжается Феликс и я спрыгиваю на пол.
Книга и плед — все разом оказывается под креслом.
Именно этот человек принял меня в клуб. Он сломал все попытки сопротивления и показал, что цена неповиновения смерть или кое-что похуже.
Ослушаться Феликса — подписать себе приговор.
Он хватает меня за подбородок и приподнимает лицо. Я знаю, что этот маньяк вездесущ. Он просматривает все камеры. Слушает каждое наше слово. Еще когда я перестукивалась с подругой, и однажды имела неосторожность заговорить о возможности побега, он вызвал меня на утро к себе. Отчитал и хорошенько отходил плеткой.
Вторая попытка неповиновения — смерть.
Может быть, Алина это попробовала.
Что он делает здесь?
Феликс сильнее сжимает мой подбородок.
— Так чем она тебя оскорбила? — говорит хозяин клуба.
Я знаю, что Макс соврет. Он точно соврет, поэтому говорю первой:
— Я попросила меня не трогать.
— Вполне разумно, — щурится Феликс.
— Эта сука сказала, что ее новый хозяин лучше меня.
— А вот это глупо, — говорит хозяин клуба.
В следующий миг я получаю оплеуху и падаю на пол. В ушах звенит, перед глазами все мутится.
«За что?» — в первый миг вспыхивает в голове, а потом я понимаю. Камеры в коридоре не пишут звук. В таком раскладе по ним видно только то, что мы с Максом говорили. И слово мужчины в клубе всегда весомей слова женщины.
— Дайте я ее накажу, — говорит Макс.
— Нет, — Феликс отстраняет его. — Это не твоя собственность. За нарушение правил она получит ровно то, чего достойна.
Он хватает меня за волосы и заставляет встать на колени.
Мне повезет, если это будет плеть.
Я жмурюсь, но удара не чувствую. Хватка на затылке слабнет, и я позволяю себе открыть один глаз.
— Что вы тут делаете? — на пороге комнаты стоит Виктор. — В особенности ты, Макс.
Потом мой хозяин глядит на Феликса.
— Я что мало клубу отвалил, чтобы этот озабоченный доставал мою девушку?
Феликс хмурится.
— Она позволила себе распускать язык.
Виктор хмыкает.
— Да он же наговаривает. Он на Бэмби помешался. Да какой нормальный мужик растранжирит на девку целое состояние?
Феликс смотрит на моего хозяина с иронией.
— Слушай, это не последние мои активы. А вот у этого мудака… ну-ка спроси, что у него осталось? Он даже платье ей не мог купить. Бэмби теперь хотя бы не ходит с голой задницей и не спит на голом полу. Так ей лучше.
— Те, — вдруг проговаривает Феликс.
— Чего? — щурится Виктор.
— Я требую к себе уважения.
Виктор кивает.
— И кроме того, ты слишком много позволяешь своей женщине. Она должна нормально спать и есть, у нее должен быть досуг и тренировки. Но она не должна забывать, кто она такая. Я очень скоро проверю, как хорошо она помнит это.
— Понял, — говорит мой хозяин. — Только одно: мудаку больше не позволяй к ней приставать. Те.
Макс и Феликс выходят.
Виктор остается со мной. Я поднимаю на него взгляд и мне очень хочется сказать: «Забери меня отсюда». Но я знаю, что он не послушает.
Виктор садится в кресло.
— Бэмби, я жутко устал, — говорит он, растирая виски. — Получил сигнал от охраны и понял, что этот мудень что-нибудь выкинет. Пришлось заканчивать с переговорами вдвое быстрей.
Мне интересно, дрочил ли он на мои фотки, но не будешь же при встрече такое спрашивать.
Виктор правда выглядит очень усталым, злым и невыспавшимся.
— Все это полная хрень! — вдруг заявляет он. — Да, Бэмби?
Никто тут еще не спрашивал моего мнения. Никогда.
— Что? — Я аккуратно встаю на ноги.
— Клуб, — он поднимает брови. — Вообще не знаю, зачем я в это вляпался. В особенности с тобой.
Я опускаю взгляд.
— Еще не поздно отказаться.
— Бэмби, я не к этому, — я не успеваю предупредить, что камеры пишут голос, как Виктор говорит. — Всю поездку не мог выкинуть из головы твою попку. Думал о том, что буду делать с тобой. Жалел о своих словах.
Зачем он это говорит?!
— Я собственность клуба, — холодея, проговариваю я.
— Нет, Бэмби, ты моя. Срать я хотел на весь этот балаган Феликса.
Он же нас погубит!
Я сажусь Виктору на колени и жадно целую в губы.
— Что это такое? — отстраняется он.
— Ты же сказал, что я сама буду просить секса, — теперь я понимаю, что могу вполне искренне это сказать.
Этот человек приехал помочь мне. Я слышу по его словам, что я его зацепила. Он мой шанс выбраться отсюда. А тело это просто тело.