Виктор бросает ему куртку.
— Пока спичка не догорит!
Потом мы все вместе выбираемся на улицу. Я жадно втягиваю в себя воздух. Больше полутора лет я провела взаперти, если не считать того момента, когда Виктор привез меня в свой дом из клуба. Выйти из коттеджа я тоже не могла, потому что все двери на замке, окна под сигнализацией.
И вот наконец-то Виктор нас выпустил!
Он не дает мне шанса заговорить с психологом, подхватывая под локоть и оставляя Андрея позади.
Мы идем по расчищенной дорожке, пересекающей парк, и я жадно рассматриваю обстановку. Вот бы понять, где мы! Кругом просматривается только глухой забор.
Вдалеке я разливаю невысокое здание.
— Знаешь, причем тут психолог? — говорит хозяин.
Киваю. Я в самом деле очень хотела бы это узнать. Надеюсь, Виктор не задумал для него наказания или казни за вчерашние объятия.
— Именно он предложил мне иппотерапию.
Что?
— Помнишь, Логинов?! — Виктор оборачивается через плечо. — Ты сказал, что звери сделают меня добрее!
— Чего? — бурчит себе под нос психолог.
Андрей все еще слаб и ему непросто пробираться через снежные завалы. Дорожка плохо расчищена.
— После того как этот гнедой урод лягнул меня в колено, лучше я точно не стал! Особенно когда подсчитал убытки от всей этой дебильной затеи!
И тут до меня доходит.
— Ты правда купил лошадь? — говорит Логинов, нагоняя нас.
Виктор и указывает на здание, и я наконец узнаю в нем конюшню.
— Я предлагал тебе сходить на ипподром, — проговаривает Андрей, пялясь вперед, — а не вот это.
Виктор хмурится.
— Теперь тебе разгребать последствия, — говорит он, когда мы подходим к плацу. — Конюха мне пришлось уволить, как только я поселил тут вас.
Мы втроем останавливаемся у ворот конюшни. Я узнаю знакомый запах лошадей, сена и меня обволакивает теплом. Как давно я не бывала на конюшне! Мне плевать, что Виктор задумал! Я занималась конным спортом с двенадцати. Сейчас я готова летать от счастья!
Виктор сует Логинову в руки вилы и лопату, заявляя:
— Гнедой урод все еще там. Иппотерапия, Логинов. Теперь это твои проблемы. Иными словами, конюшня на тебе.
Хозяин смотрит на меня.
— Лика, шесть лет занималась лошадьми. Подскажет.
Киваю.
— Вот и отлично, — смотрит мне в глаза Виктор. — Хочешь взглянуть на подарок?
Точно. Подарок. Он же вчера мне его обещал.
Глава 25
Мы проходим сквозь ворота. Виктор снимает с крючка, сделанного у входа, каску и закрепляет ее у меня на голове. Его прикосновения не вызывают неприязни. Они нежные, добрые и так странно разнятся с тем, что и как он привык говорить.
— Пойдем! — он манит меня пальцем.
Я следую как завороженная.
В конюшне несколько денников, сделанных по одной стороне — правой.
— Слышал, ты хотела быть ветеринаром, — не оборачиваясь, говорит Виктор.
— Да! — меня не задевает то, что он выяснил кое-что на счет моего прошлого.
Это то, чем я сама готова была бы поделиться, тем более Виктор очевидно воспринял мои интересы без осуждения.
— Тогда тебе тут понравится, — он бьет по одной из решеток ногой.
Я невольно отскакиваю, и Виктор хмурится.
Потом слышу блеяние.
— Козы? — заглядываю внутрь.
— Ага, — звучит у меня над ухом. — Я подумал, что раз уж я прикупил коня, почему бы мне не иметь парное молоко к завтраку? Тем более мой повар…
Смотрю на него.
— Забей. Все равно повара больше нет.
— Почему?
Виктор фыркает.
— Рассчитал. За кого ты меня держишь?
Логинов ставит у ворот лопату и подходит к нам, держа вилы в руке. На миг я представляю себе, что мы могли бы отбиться от Виктора своими силами, а потом вспоминаю про охрану. Это глупая идея.
Тем временем Виктор встает у последнего денника и касается решетки.
— Подарок, — говорит он, — Галатея.
Я заглядываю внутрь. Да это же серая лошадь!
— Ахалтекинец?
Виктор кивает и отходит.
— Гнедой редкая сволочь, — говорит он и тут я различаю как в самом дальнем деннике от нас конь яростно бьет копытом, словно соглашаясь с характеристикой хозяина, — я решил тебе нужно поспокойнее. Эту мне расхваливали.
— Спасибо!
Я просовываю ладонь сквозь прутья решетки и касаюсь бархатного носа кобылы. Что бы там Виктор ни говорил, а я в восторге от иппотерапии.