Виктор выдыхает.
— Скучно мне было. Короче, я довольно быстро едва не сторчался там с ними. Как жив остался… одна девушка помогла. Макс мне скорую вызвал. Вот она была фельдшером и запер их там с нами. Она красивым фельдшером была. А Макс, ну… ты знаешь его.
Виктор растирает виски.
— Мне было восемнадцать лет, Максу девятнадцать вроде. Все над кем мы до этого издевались были проститутками. Тут, слава богу, диспетчеры скорой вызвали ментов. В общем, Макса попрессовали. Ну а меня она откачала, несмотря ни на что.
— Ты тогда получил удар по голове? — говорю я.
Он удивленно приподнимает брови.
— Нет, — он хмыкает. — Я очнулся в больнице. Потом в ментовке встретились по поводу дачи показаний. Она мне там высказала, ну и понеслось.
Виктор улыбается.
— Мы с Максом по-разному увлекаемся женщинами. Я понял еще тогда. Она нас обоих зацепила. Он ее силой добиться хотел, ну а я…
И тут я ловлю на себе красноречивый взгляд Логинова и ясно читаю в нем: «Так же, как и в этот раз».
— Она со мной цацкалась потому что я ее прикрывал от Макса и глупостей наделал. Забрал ее в другой город. Как думаешь, что на это сказал мой отец?
Виктор поднимает голову.
— Что останешься без наследства? — одними губами произношу я.
Он смеется.
— Что я свое дерьмо должен разгребать сам. В чем-то он, конечно, был прав, я связался с мразями. Чуть не откинулся, когда встретил Свету. Она была вроде ангела, который пришел и сказал мне: «Не надо так». В общем, жить ей со мной было непросто. Я на наркоту-то подсел и без денег остался, но я полюбил ее так…
Виктор крепко сцепляет руки, и я вижу, как на его ладонях проступают вены.
— Как никого и никогда. В общем, она стала мне вместо наркотика. Я поступил в медколледж тут, в Питере. На скорой впахивал санитаром чтобы просто быть ближе к ней. Она с другими встречалась.
Виктор бьет плашмя по ручке дивана.
— Я для нее так и остался уродом бешеным. Зачем только рядом держала?
Виктор смотрит вверх и скалится.
— В итоге нашла она себе очень богатого мужика, который плохо с ней обращался. Она вся осунулась, робкая стала. Я… — его губы дрожат. — Защитить ее хотел. Только, блин, как ты спасешь человека, который сам несется к обрыву на всех порах?! Я ее за руку схватил в дверях и назвал шлюхой. Я вообще не мастер по части споров с женщинами. Она меня и толкнула.
Виктор указывает на висок.
— И больше я ничего не помню кроме больницы и папаши моего. Он мне остатки того, что было рассказал. Света выскочила за Макса. Он сделал ей очень выгодное по деньгам предложение. Это к нему она собиралась тогда. Ну а я с неврологами еще три года руку разрабатывал и пять лет терапию подбирал.
Виктор единым движением встает и указывает на нас с Логиновым.
— Так что пошли бы вы оба на хрен!
Подхватывает бутылку виски с пола и нетвердой походкой удаляется в коридор.
— Чтобы твоего духа тут, Логинов, не было с утра! Задолбал!
— Думаешь, он сказал правду? — вырывается у меня.
— На счет чего? — я ловлю на себе встревоженный взгляд психолога.
— Светланы…
Логинов кивает.
— Но тогда, — я вскакиваю. — Ему же пить нельзя!
— Пожалуй, сейчас будет второй приступ.
Мы, не сговариваясь, смотрим в темный провал коридора.
— Он послушает кого-нибудь из нас?
Логинов поднимается.
— План такой: ты идешь к нему первой и если не сработает ласка, — он косится на биту, — сработает вот это.
Я удаляюсь во тьму.
те. Это служит мотиватором.
Глава 37
Вычислить куда ушел Виктор легко. Он словно раненый зверь плетется в берлогу, по пути сшибая то, что мешает пройти.
Он уже завалил тумбочку и разбил ногой напольный горшок с цветком. Я невольно вспоминаю о том, что родственники Виктора богаты. Точнее были богаты. Он, судя по словам Логинова, присвоил имущество.
Но как и почему?
Следовать за ним легко. Виктор занят разрушением.
Впрочем, я могу понять его. Признаться в собственной беспомощности, в светлых чувствах, с которыми так обошлись, в полном проигрыше — мало кому это будет приятно.
Он делает сейчас то, к чему привык — выпускает пар. И хорошо, что не на нас с Логиновым. Мне кажется, именно Светлана Виктора изменила. Может, тогда он понял, как ему важна взаимность?
Не знаю, что ей руководило, когда она решила выйти за Макса, но мне больно от этой несправедливости.