Виктор подхватывает меня под руку. Теперь я больше не ощущаю его хозяином. Опорой. Помощником. Тем, за чьей спиной я могла бы спрятаться.
Тем временем к нам приближается психолог.
— Три номера я снял.
— Три? — переспрашиваю.
— Ты же моя племянница, — скалится Виктор.
И тут я понимаю, что он окончательно решил выставить меня из своей жизни: невыносимо любить и быть нелюбимым. А еще он отчаялся меня купить.
Виктор сует мне в руки сумку и смотрит на психолога.
— Я надеюсь, ты снял номера по соседству?
Андрей кивает.
— Ей ничего не будет угрожать.
Мы минуем холл, и психолог показывает мне мою комнату. Отдает ключ и оставляет одну.
Присаживаюсь на кровать и глажу покрывало. Мне не верится в то, что я прямо сейчас могу выйти отсюда и делать все, что мне вздумается. Впервые за почти два года. Я могу сесть на поезд и укатить прочь к морю и солнцу.
Веселиться. Жить своей жизнью.
Но вместо того чтобы радоваться я притягиваю колени к животу и крепко обнимаю их. К сожалению, теперь я знаю, сколько нечестных и опасных людей вокруг.
Это навсегда останется со мной. Как и образ человека, который помог мне выбраться из этой трясины. Моя новая жизнь отчасти его заслуга. Если мы выживем, то вместе. Я ему задолжала.
Сегодня я, пожалуй, понимаю Светлану. Я не хочу, чтобы эти жестокие люди мучили еще кого-то. Я останусь рядом с тем, кто не побоялся бросить им вызов. Мне становится легче, когда я понимаю, что приняла главное для себя решение.
Распаковываю сумку и нахожу там пару кружевного белья.
Когда я стучусь к Виктору, он открывает не сразу. Я мучительно долго жду под дверью, в какой-то миг мне приходит в голову, что он наверняка отправился в бар.
Но тут дверь распахивается, и я вижу его на пороге в расстегнутой наполовину рубашке. Виктор вопросительно разглядывает меня.
Поводит головой. Я вдруг понимаю, что он все время напоминал мне дворового хулигана. Виктор не из тех мужчин, с которыми я не стала бы встречаться раньше.
Не зря говорят «не зарекайся».
— Лика, какого…
Я поднимаю палец вверх. «Хрена», — я понимаю, что он хотел сказать. Как понимаю и то, что он, наверное, верил в то, что я все-таки дерну из отеля на родину. Всего двадцать километров.
От Виктора не пахнет спиртным. Но если бы это случилось, он мог бы напиться и сделать какую-нибудь глупость со зла. Он ждал, что все закончится трагедией.
Но я этого не хочу.
— Давай сразу договоримся, — говорю я. — Что ты не ругаешься при мне матом. Больше никогда. И никого не бьешь. С друзьями ты можешь выпустить пар…
Я выдыхаю.
— Психолог считает тебя хорошим, это значит, что ты найдешь друзей. Я помогу.
Виктор высоко поднимает брови. В первый миг, как мне кажется, он собирается что-то матерное сказать, а потом как будто давится своей репликой.
— Так и строятся нормальные отношения. На договоренностях.
Виктор скалится. Смотрю ему за спину.
— Можно я зайду?
Он хмурится, но пропускает.
Оказавшись в номере, я зябко обхватываю себя за плечи.
Виктор приближается ко мне, прижимается лицом к моей щеке, обнимает меня за талию и вдыхает запах. Я чувствую, как от его дыхания поднимается моя прядь над ухом.
— Лик…
— Я Анжелика.
Сейчас я хочу быть Виктору настоящей женой. Этот человек решил вернуть мне свободу ценой всего, что у него было. После этого я не могу бросить его.
— Ты могла бы уйти.
— Ты этого хотел?
Он отступает. Пожалуй, я понимаю то, что недоговорено: он не может объяснить себе почему я осталась.
— Я именно столько и стою, — объясняю. — Смелости. Доброты. Порядочности. Я не осталась бы с человеком, который меня не достоин.
Виктор вопросительно смотрит на меня, и я понимаю, что эти слова не укладываются у него в голове. Выдыхаю, потому что не знаю, как еще ему сказать.
— Хорошая девушка не будет жить рядом с подонком, — чуть наклоняю голову, стараясь придать веса своим словам. — Меня невозможно купить, только завоевать.
— Лик… Анжелика…
Виктор расстегивает на мне блузу, и я помогаю ему. Я здесь именно для этого — чтобы дать ему свое тепло и убедить в том, что я теперь по-настоящему его собственность. Можно принадлежать формально. Телом. В силу обстоятельств или угроз. А можно принадлежать душой.
Он оставляет меня в одном белье, кладет на кровать, потом идет и запирает номер.
Я расстегиваю лифчик, пока жду его. В конце концов, мне не важны штампы в паспорте и прочие условности. Для меня имеет вес только собственное решение. И я пришла к выводу, что именно этого мужчину я хочу видеть рядом.