— У меня больше нет хозяина.
— Но Гриша говорил ты сбежала и он тебя накажет. Накажет еще сильней если я…
Я крепче прижимаю сестренку к груди.
— Все это неправда, — говорю я. — Ложь двух очень злых и жестоких людей.
В этот миг я для себя решаю, что оставлю все это позади. По крайней мере в нашей с Люсей семейной легенде никогда больше не прозвучит слово «клуб». Дети не должны касаться ничего настолько отвратительного. Они жить и радоваться и даже не подозревать, что подобное существует.
— Отчим действительно мне угрожал, потому что я хотела заявить на него в полицию. И мне пришлось бежать. Он говорил тебе так чтобы держать меня на расстоянии, понимаешь?
Я отрываюсь и смотрю сестренке в лицо. Она слабо улыбается и кивает.
— Я, — я тоже пытаюсь выглядеть веселой. — Вот посмотри. Я в полном порядке.
— А почему ты тогда вернулась? — говорит Люся.
— Потому что встретила человека, который мне помог.
Сестра смотрит на Андрея, а я качаю головой.
— Надеюсь, с ним все будет хорошо. И мы его еще повстречаем.
Эпилог
Наша с Люсей жизнь потихоньку налаживается.
Едва оформив бумаги я принимаю решение уехать с сестрой в Петербург. Логинов помогает мне в каждом действии, которое я предпринимаю: восстанавливает настоящий паспорт, оформляет опекунство и подыскивает нам с Люсей.
Я не хочу оставаться в родном городе, которым практически управлял мой отчим. Теперь я понимаю, как многие могли бы слышать мою историю.
Сама я правды уже не боюсь, но я хочу чтобы Люся еще могла пожить безмятежно. На долю сестры и так уже выпала смерть обоих родителей и полтора года жизни с тираном.
Я вижу по малышке как редко она улыбается. Я помню ее совсем другой.
Когда мы перебираемся в Петербург, я наконец решаюсь спросить Логинова о том, что случилось с Виктором.
Сама я даже в интернете не смогла ничего узнать о Черкасском. Только кое-что о его сделках. Виктор, похоже, и впрямь не любил появляться на публике. Был очень осторожен.
Тем более странным кажется мне то, как он повел себя с мной в итоге.
Я оттягивала момент истины, потому что ужасно боялась узнать, что он мертв. Теперь я понимаю, что я наивна и умею ошибаться в людях. Но только не в нем.
Как можно ошибиться в человеке, променявшем свою собственную жизнь на мое благополучие? Я всем ему обязана и, по правде, мечтаю увидеть его живым и здоровым.
Я просто не хочу верить в то, что он мертв, что погиб до того как узнал, что он для меня так много значит.
Но если это и так, то я хотя бы обязана ходить на его могилу.
Именно с этими мыслями я набираю номер психолога.
— Как он? — мой голос слегка подрагивает, когда я задаю этот вопрос.
— В госпитале.
Я даже опускаюсь на стул, радуясь тому, что Люся в это время еще в школе и не видит моего лица.
— Я хочу приехать к нему.
— Это будет непросто, — отвечает Логинов. — Виктор никого к себе не пускает.
— Почему?
На том конце провода долгое и тяжелое молчание. Так что я куда сильнее начинаю нервничать. Да что там такого могло случиться?
— Пуля неудачно задела позвоночник.
— Он не хочет видеть и меня тоже?
Чего он стесняется? Он же не обгорел и не похож теперь на чудовище.
— Он не ходит.
— И что? — улыбаюсь я.
— Полагаю, что он не хочет, чтобы кто-то видел его слабости.
Я какое-то время молчу. Я могу это понять. Виктор вообще не похож на человека, который легко стал бы кого-то к себе подпускать.
— Как думаешь, ему там одиноко?
Психолог молчит.
— Думаю да.
— Я ведь могу… приехать сама?
— Лика…
— Ты можешь это устроить?
Психолог ничего не говорит, и я уже начинаю бояться того, что Андрей положит трубку, как он произносит:
— Я узнаю, когда его выписывают. Его лечит один мой однокурсник, тот самый, который его ко мне и прислал.
Проходит больше недели и все это время я сама не своя. Почему-то я очень радуюсь, когда вспоминаю, что Виктор выжил. Живу практически мыслями о том, как увижу его.
Хотя у меня куча насущных забот: Люся, работа и подработка, и мысли о том, как поступать в институт.
Странно даже, что еще несколько месяцев тому назад я вообще не видела для себя будущего. А теперь я уверена, что проживу до глубокой старости. Я просто обязана жить долго и счастливо, потому что прошла практически через ад.
На работе меня спрашивают о прошлом, и я молчу. Какая разница, кем я была, главное кто я сейчас.
И только раз у меня интересуются о будущем. Я работаю в кофейне, у меня так много энтузиазма и должно быть так блестят глаза, что чаевых я больше других девочек за смену собираю.