Глава 6
Виктор сидит в кресле и покачивает ногой, с усмешкой глядя на меня.
Он хлопает себя по колену.
— Давай. Я должен возместить те убытки, которых ты мне стоила.
И он туда же! Нет, он ничем не отличается от Макса. В глазах нового хозяина лед.
Наверняка он прямо сейчас заставит меня встать на колени и отсосать ему, а потом меня снова будет тошнить в туалете ночью.
— Бэмби?
«Я должна слушаться» — это первое, что приходит в голову. А потом я вспоминаю: я ведь человек. Женщина.
— Чего вам надо? — мой голос звучит слишком неуверенно, но я стискиваю зубы.
Раз уж решила, надо идти до конца.
Макс боялся того, что я стану проявлять инициативу. Значит, возможно, это способ выжить.
— В прошлый раз ты, кажется, хотела трахаться, — Виктор хмыкает.
— Не я. Вы, — очередная дерзость.
Отлично помню его горячий член, который упирался мне в бедро, когда новый хозяин пытался меня завести.
— Бэмби, — его брови сходятся на переносице. — Все это конечно мило, но ты понимаешь, зачем я тебя купил?
Чтобы трахаться.
— Иди сюда, — он хлопает по бедру. — Или ты хочешь, чтобы я тебя тащил?
Ну вот я и проиграла. Надумала лишнего. По сути, Виктор такой же насильник, как и Макс. Я просто дура, которая поплыла в розовых соплях.
Бэмби — он очень правильно выдумал эту кличку. Я всегда была наивной дурой. А не была бы, не попалась бы отчиму.
Подхожу к новому хозяину. Виктор силой усаживает меня себе на колено и расстегивает рубашку на груди.
— Бэмби, сегодня ты меня порадуешь.
Я проглатываю слюну, а Виктор продолжает меня раздевать.
Но мне почему-то очень импонирует то, что он не рвет на меня одежду, не прикусывает кожу, не хватает меня так, что потом остаются отметины.
Мой новый хозяин аккуратен. И я не сопротивляюсь ему. Даю себя раздеть. Я не стесняюсь и не боюсь. Однажды я по воле Макса целую неделю просидела в своей комнате голой.
Мне интересно как можно делать это без насилия.
— Не хочешь мне помочь? — интересуется Виктор и когда я тянусь к застежке лифчика, прибавляет: — Ах да, твой бывший форменный мудак.
Виктор расстегивает крючки, высвобождая мою грудь из белья, потом резким движением стягивает мои трусики.
Я почему-то чувствую рядом с ним себя очень спокойно. Ах да, я ведь его оплаченная шлюха. Может, я просто привыкла к этому?
Хотя нет, есть еще кое-что. В движениях Виктора сквозит уверенность льва. Он сильный, а сильные не любят обижать.
Он обхватывает мою грудь рукой, наклоняется и ловит губами сосок.
Я вздрагиваю. Вот таких ласк за бывшим я не припомню. Я теперь понимаю, что значит слово «ласки» — движения, от которых приятно.
Он делает что-то такое странное языком, что между ног становится жарко и немного тянет. Я завожусь и это кажется мне жутким. Попав сюда, я решила, что до последнего останусь верной тому парню, которого любила до клуба.
И телом, и душой. Пусть Макс делал со мной все, что ему вздумается, меня еще не разу не предавало тело. Наверное, я мечтала выбраться чтобы когда-нибудь снова…
— Бэмби, ты вся дрожишь, — улыбается Виктор, отрываясь.
Потом просовывает мне пальцы между ног, вводит их внутрь.
— Уже гораздо лучше, чем в первый раз.
И мне дико стыдно.
— Ни фига ты не фригидная, — радостно говорит мой хозяин. — Бэмби, тебе надо дать выдохнуть?
В первый момент я не верю своим ушам. То есть не хочет на меня накинуться, почувствовав, что я немного завелась?
Как он интересно тогда хочет добиться того унижения, которое он задумал для Макса?
Я киваю.
Тогда Виктор вынимает из меня пальцы. Я, пользуясь случаем, соскакиваю с его коленей и подхватываю рубашку.
— Не прикрывайся! — звучит новый приказ. — Мне нравится на тебя смотреть! За такие-то бабки… Но можешь сходить умыться!
Я радуюсь этой внезапной поблажке и выскакиваю в смежную комнату.
— Щеки красные, — доносится в спину.
Я останавливаюсь около раковины и смотрю в укрепленное над ней зеркало. Красные. Не соврал. Набираю полные пригоршни холодной воды и бросаю себе в лицо.
Удивительно. Оказывается, я могу отсрочить секс. Точнее, изнасилование. Лучше называть вещи своими именами.
Я снова гляжу на свое отражение. На коже еще не до конца сошли синяки, оставленные Максом. Я тру левую грудь, которой касался Виктор, как будто смыть следы его прикосновений означает избавиться от них.