Спустя двадцать мучительных минут, я начинаю бросать напряженные взгляды в сторону ресторана. Мы находимся в отдалении от станицы, чтобы завернуть сюда, пришлось сделать приличный крюк. Вокруг ни магазинов, ни ларьков, ни случайных прохожих. Одинокое красивое здание с панорамными окнами и совершенно пустая терраса - сумасшедших зажариться на ней не нашлось.
Пить хочется. Я быстро осматриваю заднее сиденье в поисках воды. Ничего. В двери Алтая воткнута пол-литровая бутылка минералки, но она, увы, пустая. Как же так! Кто в здравом уме в Тамани летом куда-то едет без воды? Открываю бардачок между сиденьями — зарядки для мобильников, складной нож, жвачка, спички... Не то. Открываю бардачок напротив себя, там документы в файле, две пачки презервативов, одна из которых начатая.
О нет.
Прекрасно.
Просто замечательно!
Поразмыслим теперь о личной жизни этого изуродованного бандита. Видимо, она у него есть и вполне себе активная.
Женщины на свете тоже разные, кто-то согласен спать и с таким, как он. Ощущаю волну раздражения, потому что не понимаю их. Просто не понимаю.
Ладно. Он взрослый человек, и имеет полное право возить с собой средства контрацепции. Как бы там ни было, пользоваться защитой — похвально. Все еще на волне сарказма я трижды хлопаю его сознательности. Какой молодец Алтай!
Бросаю взгляд на дверь ресторана, из которой никто не выходит, закатываю глаза.
Также в бардачке лежит пачка салфеток и связка ключей. Я достаю документы и начинаю ими обмахиваться, как веером.
Боже.
Да сколько можно обедать?
Стрелки часов будто замерли, я как сливочное масло на солнце растекаюсь по сиденью. Губы сохнут, дышу прерывисто. Капли пота катятся между лопаток и по груди.
Какой ужас. На кого я похожа?
В какой-то момент думаю о том, как глупо мучаюсь. Зайди, попроси...
При этом понимаю, что не сделаю этого. Ни за что на свете. Умру скорее от гордости и обезвоживания. Почему? Из-за отца, который заглядывал в глаза Алтаю, и который согласился отдать ему дочь на неделю как гарант сделки. Я помню, как Алтай смотрел на него — эта презрительная удовлетворенная насмешка будила внутри что-то яростное. И не хочу видеть ее снова.
Терплю почти два часа, после чего на террасу выходят двое. Алтай и Исса почти синхронно достают электронные сигареты.
Я подаюсь вперед. Они же в мою сторону не смотрят, более того, никуда не спешат. Им как будто все равно, что в мерседесе скоро будет труп молодой девушки. Монтажные перчатки, между прочим, остались дома. Почему-то я об этом думаю.
Исса что-то рассказывает, жестикулируя. Алтай смеется. Им еще и весело! Я открываю дверь и хлопаю ей посильнее!
Эти двои синхронно поворачиваются в мою сторону. По губам Иссы можно прочесть вопрос: «Это еще кто?»
Алтай быстро что-то объясняет. Исса чуть приоткрывает рот и рявкает что-то вроде: «Чего, блин?»
Алтай разводит руками, дескать, так вышло.
Они оба подходят к машине, Алтай открывает пассажирскую дверь. Я смотрю на него со всей ненавистью, на которую только способна.
- О-ля-ля! - тянет Исса. - Филатовская дочка. И чего же она тут делает?
- Умирает от солнечного удара, пока вы два часа кушали, - бормочу.
- И обмахивается шестнадцатью лямами, - Алтай кивает на документы в моих руках.
- Ой! - быстро спохватываюсь. Помяла немного. Быстро расправляю уголочек.
- Вы позволите? - улыбается Исса и галантно протягивая ладонь.
Как только я отдаю документы, в моих руках оказывается бутылка воды. Изо всех сил делаю вид, что спешить мне некуда, открываю ее и плавно подношу к губам. Но едва спасительный элексир касается языка, я уже не могу остановиться. Глотаю быстро, жадно. Выпиваю целиком. Залпом. В какой-то момент вода начинает катиться по подбородку и капать на грудь. Но мне совершенно все равно, я пью, потому что очень хочу жить!
Когда заканчиваю и счастливо выдыхаю, Алтай и Исса недоуменно переглядываются.
- Ты почему девушке воды не оставил? - спрашивает Исса.
- Могла бы попросить, - пожимает плечами Алтай.
Исса вздыхает.
- Ну что за человек? Ну как так можно с малышками? Рада Филатов... тоесть Владиславовна, верно? - уточняет он, заглядывая в глаза.
Я быстро киваю.