-Два года. Сорок пять килограмм весит, - это он хвастается.
Кира заканчивает пить и смотрит на нас по очереди, я опускаюсь на корточки и зову ее. А потом, когда малышка подбегает, треплю по шее.
-Вау, какая ты красивая, какая умная леди, - хвалю, улыбаясь.
-Ты ей тоже нравишься, - говорит Алтай с юмором. - Но имей в виду, как и все женщины она крайне ревнива: увидит, что кормишь приблудных котов, не простит.
-Ахах, да? Ты ревнивая девочка, оказывается, буду знать.
Обнюхав меня, Кира отправляется по делам.
-Ну и ночка, - произносит Алтай, подходит к окну и рассматривает трещину, потирает пальцем.
-Я не могла их остановить, - получает слишком пылко, будто я хочу ему угодить, и я обрываю себя. - Вообще не представляю, как это можно было бы сделать. В Москве я работала в кофейне… Они все… то есть клиенты приходили завтракать трезвыми. Ладно. Я, наверное, пойду спать. Если вам больше ничего не нужно.
Боже. Что я несу? Еще разденься перед ним. Сжимаю карточку и поворачиваюсь к калитке. Делаю шаг.
-Подожди.
Останавливаюсь.
-Со Светланой я завтра поговорю, но и тебя хочу предупредить, - он говорит спокойно, неспешно. Практически без интонаций. - Она идеальный сотрудник: ответственная, проницательная, в меру смелая, но и не без недостатков. Светлана пятнадцать лет проработала в женской колонии надзирателем.
-Ого. Понятно, почему у нее такой странный взгляд, будто насквозь.
Алтай слегка улыбается и подорожает веселее:
-Да, это наложило отпечаток. Если ее не тормозить, она на шею сядет через две минуты. И в азартные игры с ней не вздумай играть, а то твой батя никогда не расплатится, - усмехается, довольный собственный шуткой. - Я предполагал, что она пристроит тебя к станку, не ожидал, что ты покоришься так быстро. Лицо начинает гореть, я вскидываю подбородк и бросаю в него острый взгляд.
-Я не против помочь. И Надя очень милая девушка.
-Ты здесь не для того, чтобы окурки собирать.
-А для чего?
Он смотрит на меня, и я тут же начинаю искать глазами Киру. Моя ладонь, в которой сжат электронный ключ, вспотела.
Акита, услышав шорох, бросается в темноту, затем возвращается, гордо вскинув голову.
-Не поймала этого противного кота? - сочувствует Алтай. - Ах он сволочь такой, приходит на твою территорию, да? Совсем обалдел, беспризорник. Ну ничего, однажды поймаешь. Коты здесь наглые до невозможности, - это он уже мне.
-Понятно. Можно, я пойду спать?
Он кивает, и я устремляюсь к заветной калитке, каждой клеткой ощущая, как горит спина.
***
Следующим утром просыпаюсь в семь. Будильник был на шесть, но учитывая, что уснуть удалось ближе к четырем, я его не услышала. Долго ворочалась, нервничала.
Захожу на уличную кухню, чтобы сварить кофе. Бросаю взгляд на искрящиеся в утренних лучах море. Яркие кайты уже летают над лиманом, погода ветреная, и спортсмены в гидрокостюмах не теряют зря времени.
Вдалеке, на пляже у самой кромки воды, я замечаю высокую фигуру. С холма, на котором расположен «Залив свободы», видимость прекрасная, и я некоторое время наблюдаю за тем, как мужчина зашвыривает вдаль палку, и здоровая собака стрелой устремляется за ней. Алтай и Кира.
В горле пересыхает - нервное напряжение дает о себе знать. Он вчера обошелся со мной по-доброму, и я решаю, что нам нужно поговорить: вчерашний импульсивный поступок может обойтись мне дорого.
Поэтому, когда спустя час Светлана находит меня подметающей террасу и сообщает, что нужно отнести Алтаю кофе, я уже не дрожу от страха.
Киваю и иду за подносом.
Глава 11
Просто подойду к нему и скажу: Привет! Возможно, я в розыске. Не уверена, но как знать. Вы бы не могли что-то с этим сделать? Вы бандит, я бандит, наши эти самые бандитские дела. Порешаем?
Морщусь, нажимая кнопки на зерновой кофемашине.
Алтай, как вас по отчеству, мы можем обсудить наши дела? Как какие? Ну, знаете, всякий криминал. Ваша же тема.
Боже мой, как это все идиотски звучит.
Закончив, я прикладываю электронный ключ к замку и попадаю на территорию соседнего участка. Иду по тропинке в направлении беседки. С каждым шагом, сердечная мышца работаем все активнее, а между лопаток будто кинжал вставили.
Сегодня здесь чисто. Мусор уже убран, бассейн почищен, кустарники аккуратно подрезаны. О вчерашнем погроме напоминает лишь трещина на панорамном окне. Как шрам на ровной коже.
В беседке сидят двое, и это сбивает с толку. В бассейне напротив плескается кто-то третий. Кира дремлет в теньке у ног читающего документы Алтая. Ее глаза лениво открываются при моем появлении.