— Папа, это-то здесь при чем?.. Я вообще не планирую замуж так рано.
— Ну а вдруг? Присмотрись к парню. И будь паинькой, Рада. Многие люди вложили в дома все, до копейки, они на нас надеются.
После сложного разговора сплю я тревожно, снятся кошмары, а утром просыпаюсь от грохота. Накидываю на плечи халат и сбегаю на первый этаж.
Глава 4
Поначалу непонятно, что происходит. Сцена, которая разворачивается на моих глазах, поистине чудовищна.
И да, само чудовище тоже здесь — стоит у столешницы. Как и вчера, одет Алтай безупречно, но менее формально — рубашка и брюки. Волосы собраны, шрам на прежнем месте. А вот брови... Брови чуть выше, чем положено, что говорит о том, что бандит немало удивлен.
И удивила его наша Елизавета.
Которая по-настоящему борется с отцом, рвется ему глаза выцарапать. Папа выкручивает ей руки. На полу стекло от разбитой посуды, две сковородки.
Сперва я думаю, что шум был из-за бандитского налета, и пытаюсь как-то связать драку с нарисованной в голове картинкой, но спустя мгновение осознаю, что вряд ли Алтай расфигачил целый сервиз. Он, кажется, сам не знает, что и делать.
— Ой! — восклицаю я, понятия не имея, за что хвататься и как себя вести.
Папа отвлекается на мгновение, Елизавета тут же изворачивается и кусает его за нос. Он вскрикивает от боли.
— Вот зараза!
Я машу руками, не представляя, как подступиться и разнять. В полном шоке перевожу глаза на Алтая, и тот совершенно невинно пожимает плечами.
Подаю ему знак: сделай что-нибудь. Он быстро качает головой, дескать, ни за что на свете.
Это было бы забавно, если бы не наш вчерашний разговор с отцом, и я, конечно, сдерживаю улыбку.
Алтай всегда был ко мне добр, насколько это только возможно, но нельзя забывать, чем именно он занимается. К нему приходят люди, находящиеся в затруднительной ситуации. Нередко — на грани. Никто в здравом уме с такими процентами не возьмет в долг деньги под залог недвижимости. Алтай наживается на бедах, он сам дьявол на земле, собирающий души. От такого человека интуитивно хочется держать подальше.
— Доброе утро, — говорю я сухо, собирая волосы в хвост. Жаль, завязать нечем. — Что... случилось?
Входная дверь распахивается, к нам присоединяется дядя Вардан.
— У отца своего спроси, что случилось! — орет Елизавета. — Старый козел! Ненавижу тебя! Ты мне всю жизнь сломал! И девочкам моим!
— Лиза, Лизонька... — причитает папа, держась за нос.
Драма набирает обороты. Я растерянно хлопаю ресницами, решаю вмешаться:
— Елизавета, пойдемте, мужчинам нужно поговорить без нас. Так же нельзя...
Но мачеха отталкивает меня и снова бросается в бой. Она толкает стол, тот опрокидывается, разбивается ваза, разливается вода. Цветы по всей кухне. На втором этаже громко плачет Пава..
У меня у самой мурашки табуном по коже и тахикардия, потому что прекрасно понимаю: Елизавета не стала бы так себя вести на ровном месте. Обессилев, она падает на колени и закрывает лицо ладонями.
— Доволен? Ты этого хотел? — кричит отец Алтаю. — Счастлив теперь?! Пусть карма отыграется на тебе и твоих детях! Вардан, бога ради, уведи ее!
Дядя Вардан расторопно отводит Елизавету на второй этаж. Резко становится тихо.
Слова отца повисают в воздухе, и становится понятно, что зря он их сказал. Я ожидаю от Алтая хлесткой ответки, но он лишь тянется за рулоном бумажных полотенец. Отрывает кусок побольше и начинает вытирать рубашку. Она и правда наполовину мокрая, я только заметила.
— Твою мать, Филат, — произносит Алтай медленно. — Зачем ты натравил на меня свою женщину?
— Натравишь ее! Она сама прекрасно натравливается! Кофе будешь? — Вновь потерев нос, отец идет к кофемашине, но наступает на кусочек стекла. Чертыхается сквозь зубы. — Рада, милая, сделай с этим что-то. Нам нужно поговорить спокойно.
— Конечно.
Я срываюсь с места. Достаю из кладовки веник, совок, пакет, надеваю тапочки и приступаю. Сначала нужно убрать большие осколки, потом пропылесосить.
Отец тем временем варит кофе, подает Алтаю чашку. Я занимаюсь делом, стараясь не шуметь, но как будто все время чувствую на себе взгляд. И это не очень приятно.
— Так а что я сделать могу?! — ругается отец громко.
— Если ты не можешь справиться со своей женщиной, — ровно отвечает Алтай, — как с тобой вообще дела можно вести?
Папа хмыкает несколько раз подряд.
Алтай заканчивает вытирать рубашку и продолжает:
— Ты мне аренду полгода не платишь. Узнает кто-то — хана моей репутации, а я столько над ней работал. — Он будто насмехается. — Ты, наверное, решил, раз я дал тебе поблажку, то можно наплевать и на остальные условия. Так не пойдет.