- Пришла в себя?
- Почему так плохо?
Он обернулся, и я увидела злополучный шрам, потом глаза. Не злые, обеспокоенные.
Алтай протянул бутылку воды. Я так сильно хотела пить, что не подумала о мерах безопасности, и осушила ее залпом, после чего отключилась снова. Он что-то спрашивал, я слышала отдельные слова, но не могла сложить их в предложение. Мне было очень страшно и очень стыдно.
Бабушка сказала, что он принес меня на руках. На этом мой переходный возраст закончился.
Мы встретились с ним на следующий день, я пошла на рынок за овощами, решила испечь бабулин любимый пирог с капустой и тем самым попросить прощения. Его черная бандитская бэха стояла неподалеку, поравнялась со мной, ехала медленно. Я безропотно села на пассажирское сиденье.
- Привет, - прошептала.
- Как ты?
Покачала ладонью в воздухе. А потом всхлипнула.
- Меня вчера не должно было быть в Гелендже, - произнес он. - В смысле — совсем. В том числе для твоего бати.
- Я никому не скажу. Боже. Ты мог подумать, что эту историю я захочу кому-то рассказать?!
- Твоему отцу.
- Особенно ему!
Он помолчал. Потом хмыкнул и спросил:
- Они тебе что-то сделали?
Мороз прокатился ко коже. Я вся покрылась мурашками, сжалась, и он сделал кондиционер потише.
- В смысле сделали?.. - беззвучно прошептала. Картинки начали всплывать перед глазами, но бледные, туманные. - Я не помню лиц.
- Я помню, - ответил он. - Не местные пацаны. Я найду их сегодня. Хочу претензии предъявить. - Он как-то криво усмехнулся, а я перестала дышать. - Я отвлекся на минуту, а ваш стол оказался уже пустым. Они успели?
- Что?
Он снова хмыкнул. Было очевидно, что опыта общения с подростками у него мало, он будто усиленно подбирал правильное слово.
- Обидеть.
Я так сильно сжала пальцы, что костяшки побелели. Никогда не говорила на такие темы, тем более с мужчиной. Покачала головой.
- Скажи мне как есть.
- А что ты сделаешь? - выпалила. - Отрежешь им что-нибудь?
- Может, и отрежу, - ответил туманно, но по-прежнему серьезно.
Мы сделали круг по району.
- На-до. По... закону, - я не смогла это сказать, не запинаясь. - Я... в порядке. Полном.
- Понял. - Он будто расслабился и даже начал слегка улыбаться. - Я не очень-то умею по закону.
Я старалась не пялиться на его физиономию, старалась не думать о запрете отца даже разговаривать с этим человеком. О рисках, обо всем на свете.
- Я хочу стать юристом, - сказала напряженно. - Когда вырасту. Чтобы сажать бандитов.
- Таких как я? - дружелюбно улыбнулся он.
В этот момент я почему-то перестала видеть его изъяны, только глаза и серьезное спокойствие в них. Следом до меня стал доходить весь ужас вчерашней ситуации. Осознание догоняло, наступало на пятки, а потом резко обрушилось и накрыло с головой. Я была к такому не готова. Я не знала. Не думала. Плечи затряслись в истерике, я заплакала. Алтай остановил машину и повернулся ко мне.
- Или обидели? - Его мрачный голос ускорил сердце.
И я не справилась с эмоциями. Бросилась к нему на шею, крепко обняла. Меня вела невообразимая, всеобъемлющая благодарность за его простую человеческую заботу, а еще тот факт, что он был рядом в этот момент моего резкого взросления.
Он не обнимал в ответ, не прижимал к себе, ничего такого. Даже не коснулся.
- Спасибо, - прошептала я, успокоившись и вернувшись в свое кресло. - Я так сильно испугалась! Мне ужасно стыдно и плохо! Я не такая, честное слово. Я впервые была в баре.
- Я догадался. Будь осторожна, летом много приезжих, их невозможно контролировать. Таким элитным девочкам нельзя тусоваться на побережье без охраны. Друзья у тебя, кстати, дерьмовые.
- Они мне не друзья.
- Этих... хм, ребят вчера забрали, но вот-вот выпустят. Состава преступления-то нет. В этом смысл «по закону», понимаешь?
Я быстро закивала.
- Свой номер не оставляю, твой батя меня за это вздернет на первом столбе. Но если ситуация повторится...
- Не повторится.
Он продолжил, будто я не перебивала:
- ...скажешь администратору заведения, что знаешь Алтая. Идет?
- Хорошо.
- И бабушку успокой. Она мне вчера не поверила.
Он высадил меня на другой улице, чтобы никто из соседей, не дай бог, не увидел.
В тот день мы долго говорили с бабулей, я рассказала честно, как все было, она задавала кучу вопросов, особенно ее беспокоило поведение Алтая. В итоге мы решили ничего не говорить папе.
С тех пор я была предельно осторожна. Училась, работала, от баров и мужчин держалась подальше. Потом влюбилась в обходительного Павла. А лучше бы продолжала избегать. Забыла, что моей жизнью управляет закон Мерфи.