Синеватый полумрак захвати его в свой плен, пока он, напряжённый и взвинченный, двигался в сторону своих покоев. Разговор с Рованом не принёс ему желанного успокоения, скорее напротив.
Мариус бросил хмурый взгляд в окно, взывая к богам Мироздания, и прося их даровать Ровану мудрость, а ему самому – терпения. Он ещё не успел разобраться с одной девицей, что поселилась под крышей Риверсайса, так сегодня за ужином мать сообщила ему о приезде Соланы.
— В твоё отсутствие из Коулдрэжда прилетел ворон с письмом. Я взяла на себя смелость и прочла его, - проговорила Кейла Вэлдон, сидя рядом с сыном под сводами просторного чертога Риверсайса. – Оно написано рукой Лисии Танистри. Их крайне опечалило известие о гибели твоего отца, и они глубоко сопереживают нашей утрате, сынок.
— Это всё или в письме было что-то ещё? – спросил Мариус.
Это не было похоже на Лисию Танистри. Она никогда не рассыпалась в учтивых любезностях понапрасну. За всем этим кроется что-то ещё, и Мариус лишь ждал, когда мать подтвердит его догадку.
— Нет, не всё, - ответила Кейла, и Мариус напрягся. – Так же Лисия написала, что она вместе с Соланой собирается приехать в Риверсайс, дабы выказать нам свою поддержку в столь тяжёлые времена.
Вот оно что, значит. Мариус едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Боги, Танистри решили заполонить собой Риверсайс, хотя он ещё даже не женился на представительнице их рода! Неужели чего-то испугались, раз так спешно собираются приехать?
Он молча кивнул, поймав на себе внимательный взгляд Джорли. Казалось, сестра видит, что твориться у него внутри. А может, так оно и было? Они ведь росли вместе.
— Это очень благородно с её стороны, - продолжила меж тем Кейла. – Она хорошая девушка, а в будущем станет преданной и верной женой, которая подарит тебе здоровых наследников. Риверсайс не будет знать более любящей хозяйки, чем Солана.
— Никто не сможет любить Риверсайс больше тебя, мать, - возразил на это Мариус.
Кейла грустно улыбнулась, оглядывая зал, и Мариусу стало очевидно, что мать ищет взглядом дочку Ларика, а не найдя, выдохнула с облегчением; её плечи под дорогими шелками расслабились. От Мариуса тоже не укрылось отсутствие леди Тами, но в отличие от матери, он не испытывал радости. Где она? Почему не спустилась вниз, как положено? В любом случае, он не позволит ей пренебрегать его правилами. Позже он зайдёт к ней, и потребует объяснений.
— Будущее покажет, лорд Вэлдон, - мать обратилась к нему официально. Она всё ещё злилась на него, за то, что против её воли, привёз в замок леди Тами. – Лисия справлялась о дате вашей свадьбы. Я заверила её, что как только мы снимем траур по Граю, ведоны проведут церемонию в вектуме Риверсайса.
— Разумеется, мать, Вэлдоны держат своё слово, - ответил Мариус, отодвинув тарелку в сторону; жареная баранина по вкусу вдруг стала напоминать жжёный пепел, и аппетит мигом улетучился. Рука сама собой потянулась к карману камзола, в который он (и только одним богам Мироздания было известно для чего!) переложил из своего дорожного костюма отрез голубой ленты. Опомнившись, он тут же опустил руку, и сжал её под столом в кулак. Что на него нашло вдруг?
Перед тем, как отправиться в комнату к леди Тами, он вынул ленту из кармана, и положил атласный клочок ткани в верхний ящик стола, дав себе зарок, что позже выбросит его. Да, он непременно сделает это, но позже. Немного позже.
Джорли
— Принеси-ка мне фонарь, Амая, - распорядилась Джорли, стоя у крутых ступеней, что тянулись далеко-далеко вниз, и растворялись в темноте, скрывающей под собой старую крипту.
Она была построена восемь сотен лет назад, правда изначально мало чем походила на то каменное строение, которым стало впоследствии. Этелхордские рыбаки, что промышляли на реке Ирршай, вырыли под землёй глубокий тоннель, намериваясь использовать его в качестве хранилища для своих припасов, но этому не суждено было случиться.
В то время в Этелхорде велась непрерывная борьба за власть и трон; брат шёл на брата, сосед на соседа, пока бои, жестокие и кровопролитные, не достигли запада, и не заставили напуганных рыбаков бежать за Растущее море. Король же Рэйнер, взошедший после сокрушительной победы на престол, и прозванный в народе не иначе как Щедрым, пожаловал эти земли первым Вэлдонам, вставшим на его сторону в этой борьбе. На том месте, где был прорыт старый тоннель, (и, как позже узнала Джорли, выбрали это место неспроста, поскольку оно имело стратегически выгодное расположение, оказавшись рядом с Янтарной дорогой, на тот момент основным торговым путём, проложенным по суше) позже из грубого камня возвели замок, высокий и надёжный, а сам тоннель превратили в крипту.
Голос Джорли, твёрдый и уверенный, отразился от каменных стен и потонул в бездонной пасти развёрстого впереди прохода.
Амая, молодая девица одного с Джорли возраста, полногрудая и голубоглазая, бросилась выполнять распоряжение, и уже через минуту Джорли вместе с матерью спускалась по ступеням вниз, туда, где каменные плиты, прочные и ледяные, навсегда хранили под своими сводами мёртвых из рода Вэлдонов.
Джорли с детства не переносила темноту, холод и звенящую тишину, что, затаившись, поджидали в крипте. Ей были по душе свет и тепло, что излучало солнце, щедро опаляющее своими лучами западные берега Этелхорда, а не каменные надгробья, тянущиеся вдоль стен. После смерти её деда лорда Лестера Вэлдона, который скончался от страшной и практически неизлечимой тизийской лихорадки, и которого Джорли едва ли знала, поскольку в то время он служил королю Мортосу и жил, в основном, в Кастлкинге, отец часто приводил Джорли и её братьев сюда. Она пугалась до дрожи, стоило спуститься в каменный мешок, из которого, казалось, нет выхода, и лишь мерцающему свету фонаря было под силу помешать мертвецам восстать из их безликих могил.
Её руки, в которых раскачивался тяжёлый фонарь, слегка подрагивали, пока она спускалась вниз, освещая им с матерью путь. Даже здесь на лестнице было зябко, и чем ниже под землю они спускались, тем холоднее становился воздух вокруг.
Позади послышался тихий вздох матери, такой тоскливый и надтреснутый, и сердце Джорли защемило. Она хотела забрать у матери хотя бы часть её переживаний и боли, но не представляла, как это сделать.
Джорли обернулась через плечо, поглядев на Кейлу Вэлдон. На её лицо ложились призрачные тени, делая его угловатым и каким-то серым, и что не говори, смерть отца оставила на ней свой отпечаток. Она спускалась торопливо, придерживая длинный подол своего чёрного платья одной рукой. «Чёрный тебе не к лицу, мама», - думала Джорди, разглядывая мать. Её щёки впали и утратили нежный румянец, делая её в этом платье саму похожей на покойницу.
С того момента, как схоронили отца, мать ежедневно спускалась сюда, будто ожидая, что однажды увидит Грая Вэлдона живым. Джорли поражала такая преданность, и она, глядя на мать, часто спрашивала себя – «А что бы делала я, лишившись мужа?» Ей хотелось верить, что её будущий муж и будущий король Гарван Рийнард окажется достойным человеком, которого Джорли станет уважать, а возможно и полюбит со временем.
Крутые каменные ступени вились и вились, а темнота за их спинами продолжала смыкаться, и Джорли повела плечами. Холод пробирался ей под платье, тонкое и шёлковистое, и она пожалела, что не накинула поверх плащ.
Наконец, лестница оборвалась, и они оказались в крипте; их моментально окутал стылый и давящий воздух. Свет от фонаря тускло освещал пространство вытянутой комнаты, и Джорли вздрогнула, вглядываясь в холодные лица мертвецов, вытесанных из камня и навеки поселившихся здесь.
Не задерживаясь у входа, она пошла дальше, в ту сторону, где у самой стены покоился её отец. Каменные плиты пола отражали каждый их шаг, и Джорли всё боялась, что этот гулкий звук разбудит мирно спящих покойников. Она сделала ещё несколько шагов, пока не заметила тусклый свет, что мерцал впереди. Джорли нахмурилась, сбавляя шаг. Что там светиться? Было похоже, что фонарь. Так и есть. Кто-то опередил их и пришёл в крипту раньше.