— Леди Кейла, - мягким голосом произнёс лекарь Илистер, положив свою сухую и шершавую ладонь на её руку, - дело в том, что лорд Мариус подхватил тизийскую лихорадку, поэтому…
Дальше Кейла уже не слышала ни слова из того, о чём он говорил. В её голове всё застучало и зазвенело, мысли путались и неслись, словно обезумевшие. Кейла смотрела на свечи, что горели у кровати и отрывисто дышала. Это всё неправда. Это всё ей снится. Сейчас она проснётся и ничего этого не будет: ни тёмной комнаты, ни тяжёлого аромата роз, ни ведона Юстаса.
«А ведь ведон неспроста оказался здесь, - внезапно осознала Кейла, - они готовятся к его кончине». От этой мысли ей подурнело, а перед глазами замельтешили чёрные точки.
В комнате раздалось тихое заунывное пение ведона Юстаса, когда он кадил комнату, и это пение заставило Кейлу вздрогнуть.
— Нет, - прошептала она, а старый лекарь бросил на неё сочувствующий взгляд. Кейда с силой зажмурила глаза, пытаясь вытравить из головы этот взгляд. Боги, должно быть, смеются над ней. Сначала они отняли у неё Грая, а теперь пришли за Мариусом.
Она отстранилась от лекаря, и на негнущихся ногах подошла к кровати, на которой лежал её сын. Её бедный мальчик. Его лицо казалось таким же бледным, как и смятые под ним простыни, синеватые тени залегли под глазами, а сами глаза будто впали в глазницы, пот мелкими бисеринками выступал на лбу. Вечером он был полон сил и здоров, и ничто не предвещало болезни, сейчас же... Кейла со смесью страха и отчаяния глядела на него. Всего за несколько часов болезнь изменила его до неузнаваемости, она, словно яд разъедала его изнутри.
— Миледи, я дал лорду Мариусу всё необходимое, чтобы облегчить его боль и страдания, - откуда-то из-за спины послышался голос лекаря, - но вы же помните, как быстро в пламени этой лихорадки сгорел его дед сир Лестер.
— О да, я прекрасно это помню, - произнесла Кейла. Она осознавала, к чему клонит лекарь. Он не верил, что Мариус поправится, и злость охватила её. - Если вы не чем ему больше не можете помочь, то прошу вас, оставьте меня наедине с сыном, - сказал Кейла, и поджала губы.
— Я приду утром, миледи, - услышала она голос лекаря Илистера, - проверю милорда.
Безусловно, он хотел ещё добавить «если милорд к тому времени будет жив», но благоразумно промолчал. Кейла даже не обернулась, усаживаясь на стул у кровати Мариуса. Его голова вертелась из стороны в сторону, а тёмные, слипшиеся от пота волосы, рассыпались по подушке. Кейла приложила ладонь ко лбу, почувствовав, как кожа под пальцами просто пылает. У Мариуса был жар. В тот момент голос ведона Юстаса сделался громче, и она закусила губу, чтобы не разрыдаться. Слёзы ничем не помогут её сыну, не стоит их проливать напрасно.
Когда ведон Юстас закончил свою песню-молитву, он помазал лоб Мариусу, а затем и Кейле.
— Я буду молиться за нашего лорда, - услышала она сухой голос ведона.
— Благодарю вас, - отозвалась Кейла, и ведон Юстас покинул комнату, оставив их с сыном вдвоём.
Ночь тянулась бесконечно долго и всё не хотела отступать, заглядывая в окна. Кейла не сводила с Мариуса глаз, отвлекаясь лишь на то, чтобы заменить сгоревшую свечу в подсвечнике на новую. Он спал беспокойно, лихорадка мучила и изводила его; иногда с губ его слетали тихие болезненные стоны. В такие минуты Кейла брала сына за руку, и взывала к богам. Они не могли, не смели забрать у неё Мариуса.
Так она просидела до самого утра, боясь сомкнуть глаза даже на мгновение, ведь именно это мгновение могло стать последним для Мариуса.
Утром, пасмурным и серым, пришёл лекарь Илистер, но ничего нового он не сказал.
— Остаётся только ждать, миледи, - уже у дверей прошамкал он, - и уповать на богов.
Следом за ним явилась Лисия Танистри. Кейла надеялась увидеть Солану, а не её мать. Неужели Солана совершенно не тревожиться о Мариусе? Безусловно, неделя, что она провела в Риверсайсе, вряд ли сильно сблизила их, и всё же Кейла ждала именно её.
— Леди Кейла, - воскликнула прямо с порога Лисия, - мне так жаль, так жаль!
— Благодарю, леди Лисия, - произнесла сухими губами Кейла, а Лисия взглянув на Мариуса, прикрыла нос надушенным платком, что держала в руках, словно боялась подцепить заразу.
— Я слышала, что эта лихорадка почти не оставляет шансов, - с её губ сорвался тяжёлый вздох, - а ведь он так молод! О, какая это должно быть мука, видеть страдания своего ребёнка! Я буду молиться за него, леди Кейла. Да смилостивятся над ним боги, и да позволят ему покинуть этот мир тихо и без мучений.
Кейла отшатнулась, словно ей залепили пощёчину, звонкую и увесистую. О чём она говорила? Что за чушь она тут мелет? Кейле хотелось кричать, что её сын ещё жив. Он жив! Не смейте его хоронить!
— Вы бы видели, что твориться с моей Соланой, - продолжила меж тем Лисия. - Она, бедняжка, места себе не находит, не ест и не пьёт ничего. Всё утро плачет и не поднимается с постели, даже придти оказалась не в силах. Бедная девочка!
Кейла видела, что на глазах Лисии появились слёзы.
— Но её можно понять, - она утёрла глаза платком и вновь прикрыла им нос, - ведь она собиралась под венец с одним Вэлдоном, а дело приняло совершенно иной оборот, и теперь ей предстоит связать свою судьбу с лордом Рованом. А ведь она уже так прикипела к Мариусу. Ах, что твориться, что твориться...
Кейла ошарашено уставилась на неё, не веря ушам своим. Ей так и хотелось сказать, что Рован не может называться лордом, покуда жив Мариус, но она смолчала. Злость будто сделала её немой. Лисия говорила что-то ещё, но Кейла уже не слушала, вновь повернувшись к Мариусу. Ей были противны слова этой женщины, да и слёзы её были всего лишь умелой игрой, не более. Как она могла? Боги, о чём она только думала в такой час? Кейла едва смогла дождаться, пока Лисия покинет комнату.
За окнами сделалось темнее, и припустил холодный дождь, барабаня по крышам. Кейле подумалось, что это сама Астра [Астра – богиня неба] оплакивала Мариуса, а её слёзами был дождь, холодный и нескончаемый. Кейла сильнее расшторила окна; монотонный шум дождя успокаивал её.
Ближе к обеду пришла Джорли.
— Мама, тебе следует отдохнуть, - подойдя к ней, сказала Джорли. – Ты не можешь сидеть с Мариусом всё время, иначе заболеешь сама. Тебе нужен отдых и сон. Ты сегодня пропустила пятничную службу в вектуме. Такого с тобой не случалось раньше.
— Джорли, мой сын лежит при смерти, неужели ты думаешь, меня волнует служба? – рассердилась Кейла. – Я молюсь здесь, день и ночь, и боги знают об этом.
— Когда ты ела в последний раз?
Кейлу замутило, как только она представила вкус еды на языке.
— Это мой сын, и я останусь при нём, - произнесла она, проглотив вязкую слюну.
«Если потребуется, то я буду с ним до конца», - мысленно добавила она, и вытерла лоб Мариуса тряпицей, смоченной в холодной воде.
— Боги, мама, так нельзя! – попыталась вразумить её Джорли, но Кейла была непреклонна. - Лекарь Илистер говорит, что это может затянуться на несколько дней…
— Не хочу ничего слышать о нём! – зашипела Кейла. – Он уже похоронил моего мальчика, - она вспыхнула, - они все его похоронили, но он жив! А Танистри зашли ещё дальше. Они уже нацепили титул лорда на Рована, окрестив Солану его невестой.
— Боги! – изумилась Джорли, а Мариус в это время зашёлся в приступе удушающего кашля.
— Ступай, - прогнала её Кейла, обратив всё своё внимание на Мариуса.
Должно быть, она ненадолго заснула, убаюканная мерным стуком дождя, но вскоре её разбудил какой-то тихий шорох. Кейла встрепенулась и открыла глаза, осознав, что она всё ещё сидит на стуле около кровати, а рядом с ней стояла девчонка Боллардов. Сон мигом спал с неё.
— Ты? – зашипела Кейла, поднимаясь со своего места. – Что ты здесь делаешь?
— Я останусь с лордом Вэлдоном, - уверенно заявила Тами, – а вам следует отдохнуть, миледи.