Похоже, история повторялась…
Поппи очнулась и провела пальцем по полотну, изображавшему горячего гнедого жеребца. Слой масляной краски был толстым и шершавым, как глазурь на свадебном пироге. Эта маленькая домашняя хозяйка из унылого северного городка (в котором Поппи так и не удосужилась побывать) должна быть до смерти довольна тем, что ей платят. Да и зачем ей большие деньги? На что она будет их тратить в своей дыре?
Впрочем, скоро этот вопрос решится сам собой. Запас картин распродан, а художница не может написать больше полудюжины полотен в год. На этом много не заработаешь. Кроме того, ее работы начинают приедаться. Надо будет найти какой-нибудь другой стабильный источник дохода. А художница пусть ищет себе менее авторитетного торговца картинами, который будет счастлив возиться с нетребовательными покупателями.
Внезапно перед глазами Поппи возникло точеное лицо бывшего мужа. Франсуа не одобрил бы этот план, начал бы говорить об эксплуатации, бессовестном использовании людей. Он не знает, что такое антреприза!
В этом мире дают только одну попытку, а если у человека ничего не выходит, шанс предоставляют другому.
Той же философии придерживается и Лайам. Слава Богу, они с будущим мужем одного поля ягоды. У них не бывает идейных разногласий, которые постепенно отдалили Поппи от Франсуа.
Едва она подумала о Лайаме, уехавшем в Лос-Анджелес подыскивать спонсоров для самого многообещающего из их молодых художников, как труженица Габи принесла почту.
— Ответы на приглашения, — сказала Габи, передавая ей кучу конвертов. — Судя по внешнему виду, большинство из Англии.
Поппи быстро просмотрела пачку, разыскивая конверт, заполненный почерком Леоноры. При мысли о том, что она бросила ребенка ради любовника, молодую женщину кольнуло чувство вины.
Расставание с Леонорой было самой трудной частью развода. Леонора была таким прекрасным, таким послушным ребенком. Она еще не проявляла весь свой ум и способности, но это лишь вопрос времени. Если бы только Франсуа можно было убедить вести себя с ней построже! Он был слишком либерален и не желал слышать про жестокую борьбу за выживание, от которой в современном мире никуда не деться.
Поппи думала об овальном личике и огромных выразительных глазах Леоноры и испытывала прилив материнской любви. Обе блондинки, они составляли идеальный дуэт. Когда Леонора была рядом, Поппи готова была лопнуть от гордости. Естественно, она смертельно тосковала по своей маленькой девочке.
Иногда Лайам подбивал ее побороться с Франсуа за опеку. Он водил знакомство с лучшими нью-йоркскими адвокатами, и те были убеждены, что Поппи могла бы видеться с Леонорой не только во время школьных каникул.
Но Поппи считала по-другому. Ее самое отдали в частную школу-интернат в возрасте пяти лет. Отец получил высокий пост в Гонконге, а мать собиралась как можно скорее последовать за ним. Родители решили не вырывать Поппи из привычной обстановки; она должна была отправиться в школу, а каникулы проводить у дедушки с бабушкой.
Поппи виделась с матерью лишь несколько дней в году. Это не казалось никому ни жестоким, ни неестественным. Особенно когда болезненный период привыкания остался позади. Ситуация с Леонорой ничем не отличалась от ее собственной.
Узнав почерк Леоноры, Поппи вскрыла конверт серебряным ножичком, вынула из него лист бумаги и полюбовалась четкими, аккуратными буквами. Ребенок делал заметные успехи в письме.
Леонора писала, что они с папой прилетят на самолете. Послание было иллюстрированным: серый самолет с красными полосками плыл по яркому голубому небу. Там было несколько слов об однокласснике по имени Штефан, который слишком громко кричит, и о соседке с собакой, которая боится волшебной флейты. Поппи быстро пробежала листок глазами, надеясь найти что-нибудь более интересное. «Я думаю, папа будит жиниться, — сообщала Леонора буквами, которые к концу страницы становились все мельче и мельче. — На мисс Пич. Она красивая и улыбается, и я ее очень люблю». Слово «очень» было жирно подчеркнуто, а потом добавлено: «Ужасно».
Поппи вперилась в листок. Она не верила ни своим глазам, ни своим чувствам. Недоверие, растерянность, гнев. И, как ни странно, ревность.