Франсуа застыл на месте. Ему в голову не приходило, что невинные каракули Леоноры вызовут у Поппи такую странную реакцию. Тем более ему не приходило в голову, что две его встречи с Зоей Пич можно назвать романом. Но теперь, когда это слово прозвучало, он понял, что в нем есть зерно истины.
Его гнев усилился. Как Поппи смеет вмешиваться в его жизнь? У нее было все, но она смертельно ранила его своей неверностью и своим уходом. Так какое она имеет право задавать ему подобные вопросы?
Он сознательно помолчал, зная, что этим выведет Поппи из себя.
— У меня есть определенные потребности, Поппи. И новые друзья, — загадочно ответил он. — А у тебя есть Лайам.
— Я имею право знать, с кем ты путаешься, если это касается моей дочери! — угрожающе бросила Поппи, перейдя все границы дозволенного.
В тот же миг Франсуа испытал странное чувство полной свободы от Поппи. Прочная шелковая нить, которая когда-то привязывала их друг к другу, становилась все тоньше и тоньше и наконец лопнула.
— Ну что ж, ты будешь приятно разочарована. Зоя Пич подходит как мне, так и Леоноре. Она очень умна, прекрасно образована, бегло говорит на нескольких языках и принадлежит к сливкам лондонского общества. То есть как раз к тому кругу людей, которым ты восхищаешься.
Произнося эту насмешливую тираду, он не верил своим ушам.
Результат превзошел все его ожидания: Поппи испустила сдавленный крик ярости и бросила трубку.
А Франсуа почувствовал, что он не только окончательно порвал с бывшей женой, но и бесповоротно связал себя с Зоей Пич.
Идя к дому, он пытался выбросить из головы и Зою Пич, и Поппи. Романы не для него. Пусть об этом думают другие. Лично у него эти мысли вызывают тоску и апатию. Он хорошо знаком и с тем, и с другим. Достаточно с него той боли, которую он испытал, когда как гром среди ясного неба прозвучало заявление Поппи, что она уходит от него.
Кроме Леоноры у него есть только одно — работа. Труд, профессионализм, внимание к деталям, совершенство — вот секрет выживания. Если он будет стремиться к совершенству и отдавать всю свою любовь и заботу Леоноре, у него не останется времени на раздумья.
Добравшись до дома, он бросил портфель на письменный стол и поднялся наверх, чтобы сменить сшитый у лучшего портного темно-серый пиджак на поношенную черную кожаную куртку, купленную в Кингс-Роуд лет десять назад.
Он удивился, услышав настойчивый звонок в дверь, и ощутил непонятный укол тревоги. На крыльце стояла соседка Марина, колоритная личность с буйной гривой седых волос и длинными-предлинными ногами, обтянутыми голубыми джинсами примерно того же возраста и степени изношенности, что и его кожаная куртка.
— Я забрала Леонору к себе, — без предисловий заявила она.
— Но ведь только начало третьего, — заволновался Франсуа. — Что случилось? Она заболела?
— Нет, не заболела. Сейчас она спит. — Марина перегнулась через живую изгородь, разделявшую их участки, и заглянула в окно. — В целости и сохранности лежит на диване у меня в гостиной.
— Черт побери, что стряслось? О Господи, а меня не было рядом!
Одной мысли о том, что в его отсутствие Леоноре угрожала какая-то опасность, было достаточно, чтобы он забыл обо всем на свете.
— Такое случается, — сухо заметила Марина. — Родители не могут находиться с детьми двадцать четыре часа в сутки.
— Так что же все-таки произошло? — спросил Франсуа.
— Она постучала в мою дверь примерно час назад. Сначала она заглянула домой, увидела, что вас нет, и, как сделал бы на ее месте всякий разумный ребенок, пришла ко мне.
— Но почему она ушла из школы?
— Чтобы выяснить это, понадобилось немало времени, — призналась Марина. — Она была очень тихой и подавленной. И хотела только одного — сидеть на кухне с собакой на коленях.
Марина вспомнила, как ее ошеломило бледное, потрясенное лицо девочки. И последовавшее за этим зловещее молчание: за полчаса Леонора не произнесла ни звука.
— Я не стала мешать ей обниматься с собакой. Когда пришло время, она сама заговорила.
— И что же?
— Рассказала любопытную историю, Про свою учительницу, мисс Пич. — Франсуа негромко чертыхнулся. — Видно, мисс Пич наделала немало шуму, упав в обморок в середине урока. Леонора пошла за директором.
— Ну, и?..
— Та вызвала «скорую помощь», и мисс Пич увезли. Леонора хотела побежать за машиной и помахать рукой. Но мудрая директриса не позволила. Мудрее всего на свете соблюдать осторожность, не так ли?
Марина возвела глаза к небу. Детская отзывчивость была ей дороже здравомыслия взрослых.