— Вы очень терпеливо слушаете…
— Почему вы рассказываете об этом?
— Потому что это связано с моим сном. В нем я снова увидела смерть матери. Раньше мне ничего подобного не снилось, хотя я часто представляла себе этот страшный миг и пыталась убедить себя, что она ничего не успела почувствовать. Должно быть, все это произошло в долю секунды.
— Это действительно случилось на ваших глазах?
— Нет. Я никогда не видела ни ее тела, ни разбитой машины. — Зоя испустила долгий судорожный вздох. — Но прошлой ночью я видела все. Я видела, как угнанный трактор раздавил ее маленькую машину. Видела ее изрезанное осколками лицо и изувеченное тело.
— О Боже!
Зоя проглотила комок в горле, готовясь к продолжению исповеди.
— А потом… понимаете… в моем мозгу снова возникла та чудовищная картина. Я все утро не могла избавиться от нее. Это было ужасно. Невыносимо.
Франсуа затаил дыхание.
— Поймите, — душераздирающим шепотом произнесла она, — я чувствую себя так, словно каким-то необъяснимым образом попала в будущее. Именно в тот отрезок времени, которому судьба предназначила стать реальностью.
Франсуа вздохнул. Она снова забыла о нем и погрузилась в свой ирреальный мир, куда ему не было доступа.
Зоя смотрела на него глазами, полными боли.
— Пожалуйста, Франсуа, не надо сердиться. Пожалуйста… Я не могу бороться с этими мыслями. О Боже, если бы я могла…
Она зарылась лицом в грудь Франсуа и снова обвила его руками.
— Помогите мне забыть, — взмолилась она. — Помогите мне!
Ее руки медленно задвигались, тоскуя по близости и жадно стремясь узнать его тело.
Франсуа прижал Зою к себе, нежно прикоснулся губами к ее щеке, шее. Они виделись третий раз в жизни, ничего не знали друг о друге. И все же в том, что случилось, была странная закономерность. Его нервы пронзила молния. И он чувствовал, что с Зоей творится то же самое. Они составляли одно существо: сердце к сердцу, рука к руке.
Это было невероятно. Невозможно. Воздух в комнате сгустился, пропитавшись их непреодолимой тягой друг к другу.
Зоя часто дышала и не сводила с него глаз. Франсуа бережно коснулся ее грудей, кончиками пальцев почувствовал, как у нее участился пульс, и понял, что может доставить ей наслаждение, увлечь в блаженное, чарующее путешествие, которое заставит ее забыть обо всем на свете.
Его желание возрастало. Ладонь Франсуа скользнула в блузку и ощутила бархатистость нежной кожи. Когда пальцы коснулись ее груди, Зоя застонала и прижала руку мужчины к своей теплой плоти.
— А-ах, Франсуа, Франсуа…
Он смотрел на Зою сверху вниз и видел ее раскрасневшееся лицо, распахнутую блузку и обнаженную грудь, жаждавшую поцелуя. Казалось, с тех пор, как он любил женщину, прошла целая жизнь.
Возрождение этого могучего желания, столь долго умерщвлявшегося, воодушевило его. Франсуа чувствовал себя стоящим над головокружительной бездной. Еще шаг, и он рухнет в нее. Старый мир разобьется вдребезги, и из его осколков возникнет новый… Он опустил голову, прижался губами к грудям и начал ласкать языком напрягшиеся розовые бутоны. Оба молчали. Охваченный желанием Франсуа тяжело дышал. Он поднял Зою на руки и бережно опустил на пол. Негромко постанывая, Зоя погладила его грудь, неуверенно потянулась к застежке джинсов и вдруг остановилась.
Улыбаясь этой внезапной застенчивости, Франсуа накрыл ее руку своей и дернул «молнию».
К его разочарованию, Зоя ахнула и напряглась. В ее глазах зажглась тревога. Франсуа застыл на месте. Она напоминала животное, почуявшее опасность; одно неосторожное движение, и лань обратится в бегство.
Он лег на спину, медленно протянул руку к ее белоснежной шее и нежно улыбнулся.
— Не бойся, милая. В этом нет ничего страшного.
Зоя наклонилась и поцеловала его. Ее теплые губы дрожали от страха.
— Я очень хочу тебя, — прошептала она. На ее ресницах блестели слезы. — Но… понимаешь… раньше… когда все вышло из-под контроля… я испугалась. Ужасно испугалась боли.
Ее глаза расширились от желания и страха, и Франсуа проклял неведомого мужлана, которому не хватило чуткости.
— О Боже, Зоя, счастье мое… Я не сделаю тебе больно.
Он бережно взял ее руку и привлек к своему животу. Когда пальцы девушки коснулись его возбужденной плоти, Франсуа едва не застонал от острого наслаждения. Он внутренне напрягся, сдерживаясь из последних сил, чтобы не спугнуть Зою.
В ее глазах мелькнуло понимание. Он не спешил овладеть ею, сдерживал свои инстинкты, дожидаясь, пока она будет готова, был бесконечно терпелив и бережен.