Зоя решительно пошла к двери, уже зная, что она сейчас сделает.
— Нельзя позволять себе вступать в эмоциональные контакты с детьми, — настойчиво сказала директриса. — Извините за резкость, но такое поведение обычно приводит к беде. — Может быть, она и права, тоскливо подумала Зоя. — Наверно, вам следует взять отпуск и восстановить силы, — мягко посоветовали ей на прощание.
Зоя решительно закрыла за собой дверь, добежала до машины, вынула карту и стала искать на ней ближайшие больницы. Она знала, что не имеет на это права и что ей предстоит суровый нагоняй и в этой школе, и в агентстве приходящих учителей. Но все это было пустяками по сравнению с мучившими ее страхами. Добравшись до первой больницы, она двинулась к регистратуре, смутно надеясь, что мальчика здесь нет.
Регистраторша стала перебирать стопку карточек.
— Кушек… Да, он поступил сегодня утром. — Она строго посмотрела на Зою, обливавшуюся потом от страха.
— Он… он жив?
— Вы родственница? — подозрительно спросила девушка.
— Да, — не моргнув глазом, соврала Зоя.
— Сейчас как раз часы посещений. Отделение А 4. Идите по главному коридору и следите за надписями. Обратитесь к старшей сестре в первом кабинете.
Зоя отправилась в путь. Цокот ее высоких каблуков отдавался в ушах как выстрелы из ружья. Она сняла туфли и побежала по коридору босиком.
Дверь кабинета была открыта, но старшей сестры там не было. В помещении медсестёр никто не обратил на Зою внимания. Одна девушка разговаривала по телефону, остальные серьезно беседовали с врачами в белых халатах.
Зоя плюнула на правила и стала заглядывать во все палаты подряд, отчаянно желая найти Штефана и сделать все, что в ее силах, чтобы спасти мальчика. Почему-то она была убеждена, что главное — это застать Штефана в живых, а там угрожающее ему зло тут же лишится силы.
Он лежал навзничь на койке у высокого окна. Зоя увидела мертвенно-бледное лицо и хрупкое неподвижное тельце, едва видное под простыней. Над головой мальчика висела перевернутая бутылка с какой-то светлой жидкостью. От ее горлышка отходила прозрачная трубка с толстой иглой, воткнутой в трогательно тонкую руку. По обе стороны кровати сидели устало понурившиеся мужчина и женщина.
Зоя тихо шагнула вперед, и мужчина поднял голову. Суровые морщины бороздили лицо этого сильного, много перенесшего в жизни человека. За ним обернулась женщина. Невидимый палец времени начертил на ее лице те же письмена. Они смотрели на Зою без подозрения. Скорее с грустной готовностью к ударам судьбы и бесконечным пониманием людей, которые обречены на ту же печальную участь. По-прежнему держа в руках свои экзотические туфли, Зоя поглядела на Штефана, а потом на его дедушку и бабушку.
— Он выживет?
— Чуть не погиб, — ответил мужчина. — Еще минута, и он бы угодил прямо под колеса.
— Не могу простить себе, — сказала женщина. — Надо было крепче держать его за руку. В мое время таких непосед водили на помочах. Даже в шесть лет.
— Повышенная активность. Так говорит доктор, — добавил мужчина.
У бабушки увлажнились глаза.
— Я на секунду ослабила хватку, а он вырвался… Достал где-то твердый резиновый мячик, который высоко прыгает. Давно мечтал о таком. И уронил его. Мячик покатился на дорогу. Он за ним. Пулей. Не глядя. Водитель автобуса нажал на все тормоза, чтобы остановиться…
Наступила долгая пауза. Всё трое посмотрели друг на друга, а потом на спящего ребенка, выскочившего из-под горячего днища Лондонского автобуса.
— От удара его отбросило на тротуар. Я думала, он уже мертвый. Честное слово. Я бы никогда не простила себе, — покачала головой бабушка.
— Три сломанных ребра, — объяснил дед. — Разбитый локоть. Внутренний отек — пока неизвестно, какой силы. Мальчишки — народ живучий. Он выкарабкается.
— Дьяволенок, — внезапно улыбнулась женщина. — Мы слишком стары для него. Таким пострелам нужны молодые родители.
— Мальчикам нужны отцы, — поправил ее мужчина.
— Его отец следующим рейсом прилетит в Хитроу. Не было бы счастья, да несчастье помогло, — откликнулась женщина. — Ох уж эти разводы, — сказала она Зое. — В наше время люди ради детей оставались вместе, что бы ни случилось.
Зоя бессильно опустилась на кровать. Яростная душевная энергия, помогавшая ей найти Штефана, иссякала. Слава Богу, мальчик жив.
Дед и бабка посмотрели на нее с любопытством, только сейчас поняв, что делились своими переживаниями с совершенно незнакомым человеком.