У нее сорвался голос, из глаз хлынули слезы.
Франсуа спрыгнул с кровати. Нагой и прекрасный, он вынул из кармана куртки пачку, достал сигарету, зажег ее и глубоко затянулся. Раньше он никогда не позволял себе курить в Зоином доме, тем более в ее спальне.
Какое-то время Франсуа молчал, затем надел рубашку и брюки и опустился в кресло.
— Отлично, — наконец сказал он. — Значит, мы с Леонорой должны отменить поездку из-за какого-то дурацкого каприза? Значит, я обязан без всякой разумной причины лишить Леонору права присутствовать на свадьбе ее матери, хотя этот болезненный опыт поможет ей смириться с настоящим и будущим? Нашим будущим, — подчеркнул Франсуа, и лицо его стало таким жестоким, таким ледяным, что Зоя испугалась.
Запинаясь на каждом слове, она стала рассказывать ему о Штефане. Рассказ был подробным; он начался с того момента, как Зоя не обнаружила мальчика в школе, и закончился изложением диалога с его дедушкой и бабушкой.
Франсуа был очень любезен: он слушал внимательно и даже время от времени задавал дельные вопросы. И в то же время он смотрел на Зою как на чужую, незнакомую женщину. Словно она для него ничего не значила. Зоя не смогла этого вынести. Она вскочила, подбежала к креслу и опустилась перед Франсуа на колени.
— Ох, Зоя, Зоя, — тяжело вздохнул он. — Дорогая моя, эти твои сны… с ними нужно покончить. Ты должна командовать ими, а не позволять им командовать тобой.
Она подняла глаза, полные слез.
— Не могу…
— Можешь! — Зоя ничего не ответила. Почувствовав ее сомнения, Франсуа начал развивать свою мысль: — Зоя, если ты не сумеешь взять себя в руки и уничтожить эти сны, они уничтожат тебя. — Она задумчиво кивнула. — Все это твои фантазии, мрачные фантазии, но они могут помешать нашей совместной жизни. Ты понимаешь это?
Зоя склонила голову:
— Да…
Франсуа почувствовал себя так, словно ударил беззащитного ребенка. Тем не менее, он продолжил экзекуцию.
— Зоя, послушай меня. Мы с Леонорой отправимся на эту свадьбу. Сядем на самолет и полетим в Нью-Йорк. Все решено. Нас ничто не остановит. Даже ты, милая.
Наступила долгая, томительная пауза.
— Да. Я понимаю…
Он погрузил пальцы в ее волосы и начал медленно массировать голову.
— Ты можешь одолеть это наваждение, дорогая. Можешь!
Прикосновение Франсуа заставило ее расслабиться, Зоя посмотрела на него с отчаянной надеждой.
— Ты можешь сделать это, — тихо сказал он. — Я помогу тебе. Любовь сильнее снов.
У Зон засияли глаза, и он понял, что нашел нужные слова.
— Франсуа!
Ее голос дрожал от любви.
Рожье приложил палец к ее губам.
— Молчи, — строго сказал он. — Ни слова.
Он откинул покрывало, поднял Зою на руки и бережно положил на кровать, Затем наклонился, поцеловал и властно положил руку на ее, шелковистое бедро.
Марина и Леонора сидели на кухне, мурлыкали арию птицелова из «Волшебной флейты» и готовили на ужин «жабу в норе». Сегодня Леоноре впервые предстояло ночевать у Марины, потому что папа собирался остаться у Зои. Леонора выглядела ужасно довольной. Не последнюю роль тут сыграла перспектива спать в крошечной комнате для гостей, на старой металлической кровати с панцирной сеткой, под кружевным покрывалом, на котором позволили лежать Риску — при условии, что он не будет сползать со своего полотенца.
Пока Леонора аккуратно разбивала яйца и выливала их в чашку, Марина чистила провансальскую чесночную колбасу, которую Франсуа усиленно рекомендовал для придания особого вкуса этому изысканному блюду. И обе напевали.
Ария птицелова была у Леоноры самой любимой; правда, музыку она любила больше слов. Ей не хотелось думать о человеке, который лазает по деревьям, одетый в перья, обманывает бедных птичек и играет на дудочке, заманивая их в свои силки и сети. Все эти детали стали ей известны после упорной борьбы с текстом брошюры, приложенной к Марининым пластинкам с записью оперы.
— Тебе будет трудно, — предупреждала ее Марина.
Но Леонора ничуть не смутилась.
— Зоя говорит, можно читать что угодно. Если ты не знаешь какое-нибудь слово, надо попросить помочь взрослого. Зоя говорит, можно читать надписи на автобусах, таблички с названиями улиц и даже обертки из-под корнфлекса!
Зоя говорит, Зоя говорит… Марина лукаво улыбалась. Судя по словам ребенка, роман Зои и Франсуа летел вперед на всех парусах.
— Бедные птички! Их ловят и сажают в клетку! — пожаловалась Леонора, добравшись до очередного куплета.
— Не слишком переживай, — утешила ее Марина. — Насколько я могу судить, этот малый едва ли мог наловить много птиц. — Интересно, как она будет объяснять ребенку следующий куплет, в котором сластолюбец рассказывает о своем желании ловить птичек побольше и повкуснее — тех, у которых нет ни перьев, ни крыльев?