Позже он был более настойчив, хотел знать, не задерживается ли прибытие и не звонила ли Поппи. Но все еще держал себя в руках.
Еще позже он требовал, чтобы Поппи позвонила ему в ту же минуту, как появится. Затем он хотел, чтобы Франсуа позвонил ему. При первой же возможности. Ради Христа!
Последнее сообщение гласило: «Черт бы побрал этот проклятый телефон!»
Марина нажала на кнопку определителя номера звонившего. Код США, нью-йоркский номер. Она записала его на тыльной стороне ладони и поспешила домой, холодея при мысли о возможной катастрофе.
В коридоре ждал Риск. Он скреб пол когтями и тревожно скулил.
— Все в порядке, все в порядке, милый, — солгала она, наклонилась и погладила ему уши.
С бешено колотящимся сердцем она снова поднялась по лестнице. Леонора была жива и здорова. Конечно, жива. Какое бы событие ни случилось, оно не могло ранить девочку физически. Морально — сколько угодно, но это совсем другое дело.
Так что же все-таки произошло? Поппи Рожье. Вылетела из Нью-Йорка. Понятно, что неожиданно. И понятно, что не долетела. О Боже!
В мозгу Марины с пугающей четкостью возникла Башня. Внушительное каменное сооружение, с которого сыплются фигурки, словно сметенные ударом грома небесного. Беспорядочно падающие тела, кувыркающиеся через голову, раскинувшие руки, беспомощные и жалкие.
Она набрала нью-йоркский номер.
Лайам Кинг был в бурном отчаянии.
— Это квартира Рожье? Поппи у вас? Ради Христа, она уже прибыла? Черт побери, где же она?
— Извините, я не знаю. Не могу вам сказать, — ответила Марина, испытывая отвращение к собственной жестокой честности. Но что толку в пустой вежливости? — Вы можете объяснить, что случилось?
Пытаясь справиться с охватившей его паникой, Лайам изложил то, что ему было известно.
Поппи взбрело в голову, что она должна слетать в Англию и увидеться с семьей. Она вылетела утренним рейсом из Ла-Гардии. Должна была приземлиться в Хитроу в пять вечера. По лондонскому времени.
— Вы звонили в Хитроу? — спросила Марина.
— А вы сами когда-нибудь пробовали туда дозвониться? — язвительно ответил Лайам Кинг. — Еще бы! В конце концов, я добрался до человека, который знал чуть больше абсолютного нуля. Самолет отправили куда-то на север. Он не прибыл. Исчез с радара. Опаздывает уже на три часа.
— О Боже!
— Ради Христа, кто-нибудь скажет мне, что происходит? Разве в вашей нищей стране не передают никаких проклятых новостей?
Злись, сходи с ума, думала Марина. В ближайшие часы, дни, недели, годы тебя ждут чертовски плохие новости, Лайам Кинг.
— Я еще не слышала вечернюю сводку. Извините. Позвольте мне узнать, что здесь известно, и я перезвоню вам.
— Ага… — Пауза. — И вы меня извините. Мои слова к вам не относятся, — неуклюже вывернулся он.
— Все в порядке.
— Кстати, а где черти носят этого Франсуа?
Марина коротко вздохнула.
— Уехал к друзьям, — быстро нашлась она.
— Ага. Ну да, он же не знает о ее прибытии. Это сюрприз. Она такая, Поппи. Непредсказуемая.
Точнее, наглая, мелькнуло в мозгу у Марины. И, скорее всего, мертвая. Ох, ради Бога, только не это!
Обрывать телефоны и наводить справки было ни к чему. Все теленовости начинались с сообщения о пропавшем самолете.
В нескольких скупых строчках сообщалось, что самолет, вылетевший утренним рейсом из Нью-Йорка, аэропорт Ла-Гардия, не принятый в Хитроу из-за плохой видимости, попал в шквал и разбился на северо-восточном побережье Йоркшира. Найдена хвостовая часть и несколько тел. Вертолеты и водолазы продолжают поиск, но из-за недостатка естественного света скоро прекратят его, чтобы возобновить на рассвете. Море бурное, ветер все еще сильный, а температура воды необычно низкая для начала лета.
В заключение приводился номер телефона для справок.
Марина смотрела на бегущую строку и видела в ней только одно слово: смерть.
Она прикинула, стоит ли звонить Лайаму. Но что ему сказать?..
Нет, пробормотала она себе. Пусть это берут на себя близкие. Помочь — это одно. А информировать — совсем другое.
С тяжелым сердцем она набрала номер, который Франсуа дал ей на крайний случай. Номер телефона Зои Пич.
Глава 19
— Ты не голоден, милый? — спросила Зоя, садясь в кровати и встряхивая черными как смоль волосами.
— Пожа-алуй, — протяжно произнес Франсуа, передразнивая лондонское аристократическое произношение. — Честно говоря, просто умираю с голоду. И чем же ты собираешься меня угостить?