А в центре сцены — о Боже! — была его маленькая фея, его Зоя! Коленопреклоненная, закрывшая лицо руками, дрожащая всем телом. О небо, бедная малышка! От ее всхлипываний разрывалось сердце.
Чарльз постучал ногтями по стеклу, но она не услышала. Он легонько нажал на кнопку звонка. Только один раз. И снова ничего.
Может, разбить стекла кулаком? Правда, сначала придется обвязать руку платком. Не тот сегодня случай, чтобы перерезать себе вену и истечь кровью.
Он задумчиво посмотрел на тяжелое стекло с викторианским орнаментом в виде расходящихся солнечных лучей. О Господи, антикварная вещь, памятник архитектуры! Зоя будет огорчена, если с дверью что-нибудь случится. Четыре тысячи, как минимум.
Решив постучаться настойчивее, он обнаружил, что дверь вообще не заперта. Она поддалась нажиму, и Чарльз вошел.
Он подобрался к Зое вплотную, но бедняжка ни на что не реагировала. Ее горе заполняло прихожую, эхом отдавалось в каждом углу, вытекало в коридор и поднималось по лестнице.
Чарльз наклонился и потрогал ее за плечо. Зоя медленно обернулась и посмотрела на него. На мгновение в ее блестящих от слез глазах загорелась безумная надежда. А затем она погасла. Девушка испустила дрожащий вздох и пробормотала:
— Ах, Чарльз…
Он помог Зое подняться на ноги, наслаждаясь собственной галантностью и возможностью снова прикоснуться к ее телу. Она прижалась к его груди, все еще вздрагивая и всхлипывая.
— Ох, ангел, ангел! — бормотал Чарльз, гладя ее по волосам, проводя ладонями по плечам и спине.
Зоя была такой маленькой и хрупкой, такой несчастной, что Чарльз внезапно поклялся никогда не обижать ее.
Ее сотрясала дрожь, и это одновременно трогало и возбуждало. Чарльз ощущал ее всегдашний пряный аромат, экзотический, дразнящий, женственный и полный чувственности.
Как и следовало ожидать, его охватило острое желание, но он знал, что должен держать себя в руках. Сегодня вечером Чарльз испытывал к Зое нечто куда большее. И пока он крепко прижимал ее к себе, в его ушах постоянно звучали слова «иметь и хранить».
Глава 20
В лицо Франсуа бил ветер. Резкий, жестокий ветер, вырывавшийся из темноты. Уличные фонари слепили глаза. А перед его взором стояло лицо Поппи. Живое и подвижное лицо двадцатилетней девушки. Пленительное. Лукавое, милое, желанное. Женственное и непокорное. При первом знакомстве она показалась ему дикаркой, и он тут же понял, что завоевать ее можно, но приручить — никогда.
По лицу Франсуа ручьями текли слезы, и он знал, что оплакивает Поппи совершенно искренне. Он усиленно моргал, пытаясь не вспоминать о недобрых чувствах, которые в последние недели питал к бывшей жене. Но ничто не помогало. В голове крутились слова «упрямая», «эгоистичная», «жадная»… Это были титры, сопровождавшие ее изображение в мозгу Франсуа.
С тех пор, как Зоя…
Он резко свернул, чтобы не врезаться в лежавший на мостовой ящик. Слава Богу, в последний момент заметил… Дурак! Он мог упасть, искалечиться, погибнуть! Негромко чертыхнувшись, Франсуа приказал себе думать только об одном: как в целости и сохранности добраться до Леоноры.
В открытых дверях стояла Марина. Окружавшие ее голову пышные седые волосы на свету казались нимбом. Она пропустила Франсуа в дом.
— Леонора крепко спит. Все в порядке. Она ничего не знает.
— Тогда я оставлю ее у вас. — Он снял шлем и стал расстегивать куртку. — Есть какие-нибудь новости?
— Боюсь, плохие. Вот телефон, по которому могут звонить родственники.
Она протянула Франсуа блокнот и ушла в гостиную, оставив его одного.
Несколько минут слышалось тихое бормотание. Затем он вошел в комнату, сел напротив и уронил голову на руки.
Марина молча следила за ним. Слов не требовалось. Его поза и выражение лица говорили сами за себя.
— Они нашли ее тело. Судя по золотому медальону, который я подарил ей, это Поппи.
Марина сидела как немая и ждала продолжения.
— Им нужно провести опознание. Я должен выехать завтра, как можно раньше.
— Да. — Она поднялась, налила в стакан виски и поставила перед Франсуа. — Вы должны позвонить Лайаму.
— Что? Лайаму? О Боже… — Франсуа заставил себя выпрямиться и усталой стариковской походкой двинулся в прихожую. У двери он обернулся. — Зачем ей понадобилось прилетать? Черт побери, что толкнуло ее на это безумие?!
— Если бы я знала ответ на этот вопрос, то открыла бы тайну жизни, — сказала ему Марина.
— Да, — вздохнул он.
На сей раз его не было целую вечность. Вернувшись, он грузно опустился в кресло и снова закрыл глаза.