Когда Леонора, в конце концов, ушла к себе в класс, Зоя была совершенно измучена. Она едва дотянула до вечера. Тело налилось свинцом, ноги не слушались, мысли путались.
Позвонил Чарльз и пригласил ее пообедать.
Зоя была ему благодарна, но не могла думать ни о ком, кроме Франсуа.
— Честное слово, нет сил. Мне нужно выспаться. Пожалуйста, Чарльз! Ты был так добр ко мне вчера вечером. Пойми, пожалуйста.
— О'кей, о'кей, намек понял.
Он произнес несколько ласковых слов и согласился дать ей отдохнуть. Но завтра они непременно встретятся. Без всяких оговорок. Да?
Она безропотно согласилась. Нет смысла спорить. Франсуа для нее потерян, так какая разница, что случится в ближайшем будущем? Главное — выжить.
А Чарльз был такой добрый. Милый, нежный. Оказался рядом как раз вовремя. Он не заслуживал отказа.
Она крутилась с боку на бок, не находя себе места. Протягивала руку и утыкалась в пустоту. Простыни были холодные и несмятые.
Прошла целая вечность, прежде чем в комнату прокрался вынырнувший неизвестно откуда рассвет. Зоя почувствовала, что мышцы начинают расслабляться и что она скользит куда-то вниз… Внезапно в ней проснулся прежний страх. Она отчаянно боролась со сном. Сознание сопротивлялось, но подсознание уже перешло на сторону врага.
Она шла по широкому шоссе. Вокруг была темнота. Гулкая, пустая и зловещая.
Она была одинока… отчаянно одинока. А в центре мира зияла пропасть, заполненная темнотой. Вдруг где-то над ней вспыхнул теплый красно-оранжевый свет. Вспыхнул и погас.
Повалил черный дым. Он клубился вокруг, душил и слепил. Из дыма выбежал человек. Его одежда тлела, он звал на помощь. Зоя протянула к нему руки, но ничего не могла сделать.
И тут свершилось чудо. В ее руке оказался ковш с ледяной водой. Она вылила воду на страдальца, пламя зашипело и умерло.
Она хотела подбежать к нему, успокоить и перевязать его раны, но ноги стали тяжелыми и непослушными. Она заплакала от обиды и отчаяния и увидела, что он плачет тоже.
Франсуа! Ох, Франсуа!
Глава 21
Наступило утро вторника. Со смерти Поппи не прошло и сорока восьми часов.
Зоя собрала остатки смелости, села в машину и поехала к дому Франсуа. До урока в очередной школе оставалось еще несколько часов. Она знала, что должна увидеть его. Если с краха, которым закончился их воскресный вечер, пройдет не слишком много времени, может быть, что-нибудь еще удастся спасти…
Паркуя машину, она умирала от беспокойства. В груди затаилась боль.
С первого взгляда на дом Зоя поняла, что он пуст. Франсуа уехал. Тревожное ожидание сменилось апатией. Сердце замерло и покрылось ледяной коркой.
Уже ни на что, не надеясь, она вылезла из машины, поднялась на крыльцо, нажала на кнопку звонка и стала ждать.
Ответом ей была тишина. Отчаявшаяся Зоя прижалась лбом к крашеной двери.
— Он уехал рано утром. Вернется через несколько дней.
Зоя подняла голову. Владелица голоса стояла за хлипкой живой изгородью, разделявшей две тропинки. Это была поразительно высокая женщина с темно-карими глазами, полными жизни и странного понимания.
— Понятно.
Больше надеяться было не на что.
— Вы Зоя? — спросила женщина.
— Да.
— Я слышала о вас много хорошего. От Леоноры.
— А…
— Я Марина. Полезная соседка. Во всяком случае, надеюсь на это, — с иронией добавила она.
Зоя бледно улыбнулась:
— Да. Я тоже слышала о вас. И тоже от Леоноры.
― Ну, раз уж мы так хорошо знакомы, заходите. Похоже, вам не помешает внимательный слушатель.
Зоя помедлила, не зная, хватит ли ей для этого сил. Она снова посмотрела на насмешливое, но полное сочувствия лицо собеседницы и сдалась. Идя вслед за Мариной по коридору, она восхищалась ее длинными, стройными ногами, худощавой, но женственной фигурой и эффектным нарядом, состоявшим из классических черных «ливайсов» и строгой белой блузки.
Интересно, сколько ей лет? У Зои не было времени, как следует рассмотреть ее лицо, а седые волосы еще ни о чем не говорят. Один Зоин знакомый поседел в двадцать с небольшим.
Марина провела ее на кухню. В этой тихой гавани с натертым полом едва уловимо пахло вчерашним ужином — чесноком и красным вином. Наверно, здесь ужинал и Франсуа…
— Пожалуйста, будьте как дома.
Марина указала на крепкое полукруглое кресло из светлого дуба. Она потянулась за стоявшим на плите горячим кофейником и поставила его на стол рядом с двумя изящными фарфоровыми чашечками.