Он хмыкнул:
— Как это случилось?
Марина опустила голову на руку:
— О, какое-то время все было нормально. Потом случилось то, о чем я тебе говорила. Мне пришлось бросить работу. Родились дети, и это тоже было неплохо. Но когда Колин начал приобретать на факультете репутацию донжуана, все хорошее кончилось. Он искренне верил, что я нахожусь в блаженном неведении. Завел привычку каждый год брать новую лаборантку. И еще до окончания первого семестра ложиться с ней в постель. — Она сделала паузу. — В конце концов, я не выдержала.
— И что же?
— О, я устроила грандиозную сцену. Спорола пуговицы с его кальсон и брюк. Отрезала рукава у пиджаков. А потом изрезала все в лоскуты, принесла к нему в лабораторию и оставила у двери его очередной девки.
Тедди поморщился:
— Кошмар… Просто сердце кровью обливается.
— Да уж, прием был запрещенный.
— Но эффектный!
Он потер руки и сверкнул глазами.
— После этого мы промаялись еще несколько лет. — Лицо Марины застыло. — А потом в лаборатории Колина появился один молодой человек. Красивый, притягательный, сексуальный. Ему было под тридцать, а мне под сорок. С ним я почувствовала себя самой желанной женщиной на свете.
Марина осеклась, посмотрела на изборожденное морщинами, но все еще привлекательное лицо Тедди Пенроуза и ощутила слабое натяжение нити, которую она считала давно оборванной.
— Дальше! — мягко поторопил он.
— Я бросила все и ушла к нему. — Она уныло покосилась на Тедди. — Идиллия не продлилась и года. В одно прекрасное утро он ушел и больше не вернулся. Все рухнуло. Я чувствовала себя последней дурой. — Марина испустила сухой смешок. — У меня не было ни денег, ни работы. Я потеряла свой дар, испортила себе карьеру и потерпела две катастрофы с мужчинами. Не самая блестящая биография.
— И что было потом?
— Колин выплатил мне половину стоимости дома, так что я смогла купить себе вот это и не оказаться на улице. Потом было несколько должностей, не требующих особой квалификации. Тем дело и кончилось. Я стала старше, но отнюдь не мудрее.
Он покачал головой.
— Похоже, что тебе нужен хороший мужчина не меньше, чем Зое.
Марина посмотрела на него и поняла, что не ошиблась: она действительно испытывала возбуждение.
— Я помню тебя яркой и совершенно неотразимой девушкой, — медленно сказал он. — А сейчас ты взрослая неотразимая женщина с богатым жизненным опытом. Это невероятно.
Она бросила на него испытующий взгляд.
— Ты был блестящим и самоуверенным молодым человеком, Тедди. А сейчас ты блестящий, знаменитый и очень снисходительный мужчина средних лет.
— Снисходительный? Я? Дай-то Бог!
Он зычно расхохотался.
Они поболтали еще. Вечер подходил к концу. Пенроуз начал собираться.
— Можешь остаться. У меня есть комната для гостей, — сказала Марина.
Он улыбнулся:
— У меня дома кот.
— Ах, да. Конечно.
Он наклонился и погладил Риска.
— Что будет, если эти два животных познакомятся?
— Один немного полает, другой немного пошипит, а потом поладят.
— Да? — Их глаза встретились. — Тогда, может быть, вы с Риском приедете ко мне на Рождество? — неуверенно спросил он.
Марина смотрела в его доброе смущенное лицо и понимала, как он одинок. По телу заструилось забытое тепло. Она улыбнулась, кивнула и задумчиво сказала:
— Тедди, я приехала к тебе за помощью для подруги. А оказалось, что помогла сама себе.
Она обвила руками его шею и тут же оказалась в крепких медвежьих объятиях.
Глава 33
Когда Чарльз пришел будить Зою на следующее утро после приступа тошноты, она была уже одета и сидела на краю кровати, бледная и унылая.
— Бедная девочка, — сказал он, садясь рядом и обнимая ее за плечи, — ты неважно выглядишь.
Она кивнула. Лицо Зои было серо-зеленым; казалось, из него ушла жизнь.
— Вызвать тебе врача?
Зоя покачала головой.
— Меня тошнит, — тихим, дрожащим голоском сказала она. — Но думаю, что доктор тут не поможет.
— Просто нужно отлежаться, да?
— Да. — Мягко высвободившись из объятий Чарльза, она встала и погладила его по щеке. — Я хочу съездить домой.
— Ты можешь остаться здесь, ангел. Мое маленькое сокровище, которое приходит убираться, присмотрит за тобой.
— Мне будет лучше дома, — сказала она. — Да и тебе спокойнее.
Чарльз вызвал ей такси, усадил в машину и поцеловал на прощание. Зоя смотрела на него из-за стекла. Ее глаза были огромными и полными грустной нежности. На мгновение он почувствовал себя смущенным. Как будто откусил больше, чем мог прожевать.