Внезапно он замолчал и закрыл глаза, как будто пытаясь защититься от нахлынувших воспоминаний. Я положила ему на плечо руку.
— Ты ведь знаешь, что невиновен, Саймон. Когда-нибудь ты сможешь это доказать.
— Если мы не выберемся с этого острова, никто и никогда не узнает правды.
— Мы выберемся, — сказала я. — Я это чувствую.
— Это всего лишь надежда.
— Человек всегда должен надеяться.
— Несбывшиеся надежды разбивают ему сердце.
— Это не о нас. За нами обязательно придет корабль. Я это знаю. И тогда…
— Да, что тогда? Мне придется скрываться. Я не смогу вернуться домой. Я не посмею этого сделать. Если я вернусь, меня немедленно схватят и заявят, что своим побегом я сознался в совершении преступления.
— Но что же случилось на самом деле? Ты имеешь хоть малейшее представление?
— Мне кажется, это мог сделать старый Хэрри Тенч. Он ненавидел Козмо. За несколько лет до убийства он арендовал у него ферму. Но Хэрри слишком много пил и ферма пришла в упадок. Козмо выгнал его и поселил в его дом другого человека. Сначала Тенч ушел, но затем вернулся и начал бродяжничать в окрестностях поместья. Он стал в некотором роде лудильщиком. Поговаривали, что он поклялся отомстить Перривейлам, и в частности Козмо. Его не видели в округе на протяжении нескольких предшествовавших убийству недель, но, разумеется, если он задумал убить Козмо, он постарался бы залечь на дно. Во время расследования его имя упоминалось в списке подозреваемых, но затем эту версию отбросили и больше о ней не вспоминали. Я заинтересовал полицию гораздо сильнее. Вражду между мной и Козмо раздули до невероятных масштабов. Похоже, все вокруг бросились на подробности, о которых мне самому ничего не было известно. Кроме того, на все лады пересказывалась история любви Козмо и Мирабель и моей ревности.
— Понимаю. Преступление на почве ревности. А ты… был влюблен в нее?
— О нет. Она пленила нас всех… но нет.
— Может, ты как-то продемонстрировал свое разочарование, услышав о помолвке между ней и Козмо?
— Возможно, мы с Тристаном отметили, что Козмо счастливчик, и сказали, как мы ему завидуем, и все такое. Я не думаю, что мы говорили это сколько-нибудь серьезно.
Воцарилось молчание.
Затем он опять заговорил:
— Теперь ты все знаешь, и я этому рад. У меня как будто гора с плеч свалилась. Скажи, тебя очень шокирует присутствие рядом с тобой человека, подозреваемого в убийстве?
— Я думаю только о том, что этот человек спас мою жизнь и жизнь Лукаса.
— А заодно и свою собственную.
— Ну, если бы ты не спасся сам, ни одного из нас на этом острове сейчас не было бы. Я рада, что ты мне все рассказал. Я очень хотела бы тебе помочь… чтобы все разъяснилось, и ты смог вернуться домой. Возможно, когда-нибудь такой день настанет.
— Ты оптимистка. Ты думаешь, мы когда-нибудь покинем этот забытый Богом остров. Ты веришь в чудеса?
— Мне кажется, что за последние несколько дней я стала свидетелем парочки чудес.
Он опять взял мою руку и пожал ее.
— Ты права, а я неблагодарное создание. Наступит день, когда нас снимут отсюда… И когда-нибудь, возможно, я вернусь в Перривейл-корт, и правда восторжествует.
— Я в этом уверена, — заявила я и поднялась на ноги. — Мы очень долго беседовали. Лукас, наверное, уже беспокоится.
Прошло еще два дня. Воды оставалось на самом донышке канистры, кокосы тоже подходили к концу. Саймон нашел толстую палку, которую Лукас использовал вместо костыля. Он говорил, что нога болит уже меньше, но я не верила в то, что нам удалось ее вправить. Все же теперь он мог проковылять хоть несколько шагов, и это его подбодрило.
Когда мы с Саймоном оставались наедине, он продолжал рассказывать мне о своей жизни, и передо мной вырисовывалась все более отчетливая картина. Окружающая Саймона загадка не давала мне покоя. Мне страстно хотелось ее раскрыть и убедить всех в его невиновности. Я хотела как можно больше узнать о Хэрри Тенче. Для себя я решила, что именно он был убийцей. Саймон сказал, что на месте Козмо он не стал бы так сурово обходиться с беднягой. Да, фермер из него оказался никудышний, а чтобы поместье процветало, его было необходимо поддерживать в надлежащем порядке, но можно было поручить Хэрри Тенчу какую-нибудь другую работу. Но Козмо был убежден, что Тенч ни на что не годен, кроме того, он вел себя дерзко и развязно, а этого Козмо стерпеть не мог.