— Конечно… конечно.
— И ты должна быть очень осторожна с ней. Старший евнух просил передать, что это очень важно. Это может стоить ему жизни. Но он сделал это ради меня… потому что я его об этом попросила.
Моя рука легла на сиденье стула. Она положила свою руку рядом с моей. Спустя несколько мгновений скомканный клочок бумаги скользнул под мою ладонь.
— Не смотри на записку. Спрячь ее.
Я сунула руку в карман шаровар. Мне не сиделось на месте. Но Николь сказала, что вскакивать и убегать ни в коем случае нельзя. Если кто-нибудь что-нибудь заподозрит, это может иметь для нас всех самые плачевные последствия.
Я знала, что мужчину, попытавшегося общаться с кем-то из женщин гарема, ожидает долгая и мучительная смерть. То же относилось и к женщине. Это правило существовало на протяжении многих веков, и мне легко было представить себе, что оно существует и по сей день. Весь окружающий меня мир существовал по законам совсем другой эпохи.
Мне пришлось подавить любопытство до тех пор, пока мы не решили, что я уже могу вполне естественно подняться и уйти, не возбуждая ничьих подозрений. Все уже привыкли к тому, что когда я не общаюсь с Николь, то прогуливаюсь в одиночестве, потому что ни с кем, кроме нее, я разговаривать не могла. Я вошла в комнату, где мы обычно спали. Здесь никого не было, и я, сев на свой диван, достала и прочитала записку.
Розетта!
Я тоже здесь. Меня привели сюда вслед за тобой, и теперь я работаю в саду рядом с гаремом. Мы совсем рядом. Я все время думаю о побеге. Я что-нибудь придумаю. Не бойся и не теряй надежды.
Я почувствовала, что от облегчения у меня вдруг ослабели руки и ноги. Я скомкала записку. Мне хотелось сохранить ее, спрятать под одеждой и постоянно ощущать на своем теле как напоминание о том, что он написал ее, что он рядом и думает обо мне.
Однако я должна уничтожить записку. Если бы ее нашли, нам настал бы конец. Хранить записку было слишком опасно. Я разорвала ее на крошечные кусочки, чтобы позже выбрасывать по несколько клочков за раз, так, чтобы их никто не заметил.
Позже я поговорила с Николь.
— Ты повеселела, — заметила она. — То, что я тебе принесла, тебя обрадовало.
— О да, но все равно мне трудно себе представить, что может что-нибудь измениться. Отсюда кто-нибудь убегал?
— Если женщина перестает интересовать пашу, для нее находят мужа. Иногда женщин возвращают родителям.
— Да, но можно ли отсюда убежать?
Она покачала головой.
— Мне кажется, это невозможно.
— Николь, — произнесла я. — Я должна убежать. Я просто обязана это сделать.
— Да, — согласилась она. — Ты должна убежать. Если ты этого не сделаешь, тебя скоро отправят к паше. Твоя кожа становится все белее. Ты поправилась и уже не напоминаешь скелет. Ты очень изменилась с тех пор, как попала сюда. Рани тобой довольна. Это будет уже совсем скоро. Возможно, в следующий раз, когда он потребует женщину.
— Он в отъезде.
— Да, но он вернется. А возвратившись, всегда требует женщину… И Рани подумает, да, на этот раз пусть идет светленькая. Она уже готова. Паша будет очень доволен мной за такой сюрприз. Такой женщины у него еще не было.
Я уверена, ты ему понравишься. Возможно, он даже оставит тебя у себя на какое-то время. У тебя наверняка будет ребенок. Ты очень полюбишься паше, потому что ты не такая, как все. Может, он и ребенка твоего будет любить больше, чем Самира или Фейзала. Старший евнух говорит, что паша очень интересуется Западом… и особенно Англией. Он хочет знать о ней как можно больше. Он хочет знать все о великой королеве.
— Нет, нет! — воскликнула я. — Я все это ненавижу! Я тут не останусь! Я как-нибудь выберусь отсюда. Я их не боюсь, мне все равно что со мной сделают, но я попытаюсь убежать, лишь бы не идти к паше. Я готова на любой риск… любой. Николь, ты мне поможешь?
Она пристально смотрела на меня, и на ее губах играла улыбка.
— Старший евнух мой друг, — произнесла она. — Вряд ли он захочет, чтобы кто-то заменил меня на посту первой леди. Он хочет, чтобы я была матерью следующего паши. Тогда я смогу ему помогать. Видишь ли, мы друзья. Он рассказывает мне обо всем, что происходит снаружи, и узнает от меня, что происходит здесь, внутри. Мне известно обо всех интригах гарема. И я его в это посвящаю. Он платит мне информацией о внешнем мире. Возможно…