Паша вернулся. Я заметила, что Рани задумчиво посматривает в мою сторону. Она с довольным видом потирала ладони, и я понимала, что мой час пробил. Когда в тот же вечер к Рани зашел старший евнух, я поняла, что моя участь предрешена.
По традиции выбрали еще пять девушек, потому что Рани не имела права делать выбор за пашу. Он сам должен был решать, кому окажет великую честь. В числе этих пяти была хорошенькая юная девушка по имени Аида, вероятно, лет двенадцати. Она была очень тоненькая и напоминала распускающийся бутон. У нее были длинные темные волосы и большие глаза, в которых светилось выражение девственной невинности и опытности одновременно. Мне казалось, подобное сочетание должно показаться очень привлекательным мужчине, чьи чувства не могли не притупиться от постоянных излишеств.
Аида заинтересовала меня, потому что я возлагала свои надежды именно на нее. Я не сомневалась, что у нее есть все шансы на то, что паша ею заинтересуется. Она была очень взволнована и танцевала в саду, не скрывая своего ликования. Фатима ворчала, что она уже невесть что о себе вообразила.
— Аида очень хорошенькая, — поделилась я своими соображениями с Николь. — Наверняка он предпочтет ее.
Николь покачала головой.
— Да, она хорошенькая. Как и многие другие. И все они похожи друг на друга. Одинаковые волосы… глаза… восторг… желание понравиться и угодить. Ты на их фоне будешь выделяться. И как я уже тебе сказала, старший евнух говорит, что пашу очень интересует Англия и английская королева.
От страха меня начало мутить. Я пыталась представить себе пашу. Должно быть, он относительно молод. Он совсем недавно сменил своего отца. От старшего евнуха Николь узнала, что он немного говорит по-английски. Возможно, мне удастся поговорить с ним. Я расскажу ему об Англии, стану для него своего рода Шахерезадой, сдерживающей его страсть увлекательными рассказами о жизни в Англии.
День тянулся бесконечно. Были моменты, когда мне казалось, что все это — сон. Не может быть, чтобы все это происходило на самом деле, говорила я себе. Как часто английские девушки, ведущие тихую, ничем не примечательную жизнь внезапно переносятся в турецкий гарем?
Потом я сказала себе, что должна подготовиться к тому, что меня ожидает. Паша заметит, что я не такая, как остальные. Вначале я буду молиться, чтобы он меня не выбрал. Если он этого не сделает, вероятно, меня сочтут недостойной гарема. Что тогда? Быть может, мне удастся убедить их отпустить меня? Аида такая хорошенькая. Эта жизнь ее вполне устраивает. Более того, она счастлива находиться здесь.
Рани подошла ко мне. Пришло время готовиться.
Она руками пригладила мои волосы, чуть ли не воркуя от удовольствия. Она сгребла их в ладонь и слегка потянула, затем погладила и хлопнула в ладоши. Появились две девочки.
Она встала и поманила меня за собой.
Меня привели в баню и направили на меня потоки ароматизированной воды. Затем меня вытерли и, уложив на скамью, принялись натирать мою кожу благовонными мазями, благоухающими мускусом и пачулей. Мои волосы также должны были благоухать. От запаха всех этих мазей меня начало тошнить. Я знала, что отныне всякий раз, когда я буду слышать эти ароматы, буду вспоминать леденящий страх.
Меня одели в шелковые одеяния цвета лаванды. Широкие шаровары были подхвачены на щиколотках браслетами, украшенными драгоценными камнями. Поверх брюк на меня надели короткую тунику до пояса, тоже шелковую, покрытую тоненькой переливающейся сеточкой. Шелк был обильно расшит блестками, загадочно мерцавшими сквозь сеточку. Создавалось впечатление, что вся туника светится. Я вынуждена была признать, что мой костюм очарователен. На ногах у меня были сандалии из атласа с завернутыми вверх носками, расшитые драгоценными камнями. Волосы мои расчесали так, что они сверкающей волной упали мне на плечи, мою голову и щиколотки украсили венками из лиловых цветов. Мне подкрасили губы и подвели сурьмой глаза, так что они стали казаться бездонными, темно-синими и огромными.
Я была готова отправляться к паше.
Отчаянные мысли, одна другой безумнее, мелькали в моем мозгу. Что если я откажусь идти или попытаюсь сбежать из гарема? Но как? Ворота заперты и охраняются евнухами паши. Они все как один рослые и сильные. Как я убегу?
Я была вынуждена признать, что спасения нет.
Рани взяла меня за руку и покачала головой. Она в чем-то меня упрекала. Наверное, в том, что у меня был такой несчастный вид. Она хотела, чтобы я улыбалась и радовалась великой чести, которая, вполне возможно, будет оказана мне сегодня ночью.
Но это было выше моих сил.