Николь стояла рядом. Она была одной из тех, кто помогал меня одевать. Она что-то сказала Рани, и та задумалась. Затем Рани кивнула и протянула Николь ключ. Николь быстро ушла.
Я села на диван, чувствуя себя совершенно беспомощной. Мое чудесное спасение свершилось ради этого? Я представила себе, как паша указывает на меня… как я вынашиваю ребенка, соперника Самира и Фейзала. Мой отец был известным в Англии человеком, профессором, сотрудником Британского музея… Я хотела крикнуть им, что если паша посмеет обращаться со мной как с рабыней, это ему с рук не сойдет. Я англичанка. Великая королева никому не позволит так обращаться со своими подданными.
Я пыталась собраться с духом. Я знала, что все мои мысли — полная ерунда. Этим людям не было никакого дела до моего происхождения. Здесь царят другие законы. Я здесь ничто.
Что если я расскажу ему, как другие девушки мечтают оказаться в его постели? Почему бы ему не выбрать одну из них, а эту не отпустить? Смогу ли я объяснить ему хоть что-нибудь? Станет ли он меня слушать? А если станет, поймет ли?
Вернулась Николь. Она несла кубок с какой-то жидкостью.
— Выпей это, — она протянула его мне. — Ты почувствуешь себя значительно лучше.
— Не хочу я это пить.
— Говорю тебе, это тебе поможет.
— Что это?
Одна из девушек, похоже, поддержала Николь. Она обняла себя за плечи и принялась покачиваться из стороны в сторону.
— Она хочет сказать тебе, что это настроит тебя на любовную волну. Тебе станет намного легче. Как бы то ни было, это приказ Рани. Она считает, что ты не горишь желанием, а паша привык, чтобы его женщины жаждали любви.
«Какой-то афродизиак», — подумала я.
— Я не стану это пить.
Николь подошла поближе.
— Не будь дурой, — зашипела она и пристально смотрела мне в глаза, как будто пытаясь что-то сказать. — Выпей, — настаивала Николь. — Ты поймешь, что это именно то, что тебе нужно. Выпей… Выпей… Я твой друг, не забывай.
В ее словах мне почудился какой-то скрытый смысл. Я взяла из ее рук кубок и выпила содержимое. Оно оказалось отвратительным.
— Скоро, — произнесла Николь, — очень скоро…
Спустя всего несколько мгновений я почувствовала себя очень скверно. Николь с кубком уже исчезла. У меня кружилась голова, и мне никак не удавалось подняться с дивана.
Одна из девушек позвала Рани, которая прибежала и в великой растерянности уставилась на меня. Я чувствовала, что по моему лицу струится пот. Заметив в зеркале собственное отражение, я увидела, что очень бледна.
Рани кричала, отдавая распоряжения направо и налево. Меня уложили на диван. Мне было очень-очень плохо.
Рядом со мной опять возникла Николь. Мне показалось, на ее губах играет довольная улыбка.
Меня так и не представили паше. Я лежала на диване и чувствовала, что умираю. Я и в самом деле решила, что настал мой смертный час. Я вспомнила загадочную улыбку Николь. Это ее рук дело. Она боялась, что я понравлюсь паше и рожу ему сына, который затмит Самира. Кто она — мой враг или мой друг? Каков бы ни был ответ, в эту ночь она спасла меня от паши.
Через пару дней я начала приходить в себя. С выздоровлением пришло и понимание того, что Николь и в самом деле сослужила мне хорошую службу. Разумеется, помогая мне, она не забывала и о себе. А что в этом дурного? Николь француженка, а все француженки очень практичны и реалистично смотрят на жизнь. То, что она одновременно смогла помочь нам обеим, должно было привести ее в восторг.
По мере того как мне становилось лучше, я начинала понимать, что не так уж я была больна. Иначе мои силы не восстановились бы так быстро.
Николь рассказала мне, что когда Рани послала ее за афродизиаком, который давали некоторым девушкам перед тем, как впервые отправить их к паше, она вместо этого принесла мне снадобье, от которого я должна была почувствовать себя так плохо, что уже не смогла бы вообще никуда идти.
— Ты же этого сама хотела, — напомнила она мне. — Разве ты не говорила: «Все что угодно, лишь бы не идти к нему»?
— Говорила. Да, я так и говорила. Спасибо, Николь.
— А я говорила тебе, что я твой друг. Паша выбрал Аиду. Она еще не вернулась. Похоже, у паши появилась новая фаворитка. Если бы ты отправилась вместе с ней к паше, у нее не было бы ни единого шанса.
— Я очень рада за нее. Она об этом мечтала.
— Когда она вернется, на нее не будет никакой управы. Это большая честь — на несколько дней остаться в покоях паши. Она так задерет нос, что и земли под собой не будет видеть. Мы все для нее вообще прекратим свое существование. Одним словом, она будет невыносима, вот посмотришь.