– Намэ просто хотела, чтобы я развеялась, у меня не было настроения, – ответила Мари, стараясь скрыть свою нервозность. – Дай пройти, я устала и хочу спать.
Но Райдзин не двигался с места. Он перегородил путь и, наклонившись, дотронулся до её подбородка, поднимая её лицо к себе. Их глаза встретились, и Мари почувствовала, как её сердце забилось ещё сильнее.
– Опять ты что-то себе выдумала. Хонэ для меня как сестрёнка. А вот ты, – сказал он тихо, его голос был глубоким и мягким. Его лицо приблизилось к её, и прежде чем Мари успела понять, что происходит, он поцеловал её.
Её губы дрогнули под его прикосновением, и она почувствовала странное смешение чувств: удивление, страх и что-то ещё, более глубокое и сильное, но не понимала, что. Но потом она вспомнила о той демонице и резко отстранилась.
– Прости, – сказала она, её голос дрожал. – Я не могу.
Мари быстро отвернулась и, открыв дверь, убежала в комнату, оставив Райдзина стоять в коридоре. Он остался один, смотря ей вслед, его взгляд был полон противоречий.
Мари, захлопнув дверь, прижалась к ней спиной, стараясь успокоить дыхание. Её мысли были в хаосе, но одно было ясно – её чувства к Райдзину стали слишком сложными, чтобы игнорировать их дальше. Она знала, что не сможет уснуть этой ночью, но больше всего её беспокоила мысль о том, что будет дальше.
Глава 12. Похищение
На следующий день Мари вновь вышла из своей комнаты, окружённой полумраком. Всё дело в том, что сон, который был её союзником в течение долгих часов, прервался странными звуками, доносившимися из коридора. Эти звуки эхом отражались от старых стен замка, усиливаясь и многократно повторяясь, словно в замке было ещё одно существо, которое жило своей, никому не видимой жизнью. Шум был настолько необычным, что в первое мгновение она не могла определить, что это – шаги, тихий шёпот или же, может быть, шелест крыльев невидимого создания, притаившегося в темноте.
Её сердце забилось быстрее, и любопытство, смешанное с тревогой, вынудило её выйти на порог. Она осторожно приоткрыла дверь, стараясь не издавать ни звука, и шагнула за её пределы. Коридор перед ней тянулся бесконечной тёмной лентой, по которой плясали зловещие тени. Они, словно живые, изгибались и перекручивались, создавая иллюзию движущихся фигур. На мгновение ей показалось, что она увидела человеческую фигуру, промелькнувшую у самого края зрения, но тут же она исчезла, словно растворившись в густом мраке.
Только она успела сделать шаг вперёд, как из темноты на неё внезапно что-то набросилось. Острые когти и холодные пальцы сжали её плечи, и резкая боль пронзила затылок. Всё вокруг закружилось, образы смешались в неразборчивую пелену, и Мари потеряла сознание, чувствуя, как её тело безвольно опускается на холодный каменный пол.
Когда она очнулась, то оказалась в тёмной, незнакомой комнате. Единственный источник света – тусклая лампа на потолке, которая едва освещала пространство, погружая его в густую тень. Мари была привязана к тяжёлому деревянному креслу, от которого исходил едва уловимый запах сырого дерева. Полумрак позволял различить два неясных силуэта, стоящих в стороне. Эти фигуры были высокими, стройными и в то же время наводили на Мари безотчётный ужас. Даже не видя их лиц, она поняла, кто перед ней.
Это были братья Райдзина: Цукиёми и Такэхая. Их ауры, такие разные, но одинаково зловещие, сдавливали воздух в комнате, превращая его в вязкое, тяжёлое облако, сквозь которое было трудно дышать. Цукиёми первым сделал шаг вперёд, приближаясь к Мари. Его лицо, освещённое тусклым светом, казалось одновременно и красивым, и страшным. Гладкая бледная кожа, чуть тронутые тенью глаза блестели злорадством, а его улыбка напоминала хищный оскал зверя, готового к броску.
– Даже в полумраке видно, как ты красива, – прошептал он с усмешкой, наклоняясь так близко, что она почувствовала холодное, почти ледяное дыхание на своей коже. От этого холода по телу пробежали мурашки.
Такэхая, старший брат, не отставая, подошёл ближе, его движения были плавными, как у змеи, подкрадывающейся к жертве. Его голос, когда он заговорил, был наполнен ядом и презрением:
– Удивительно, как наш братец до сих пор тебя не домогался. – В его словах чувствовалась затаённая обида и ненависть.