– Как ты смеешь обвинять моих сыновей? Тебе, простой смертной, не стоило бы вмешиваться в наши семейные дела.
Но Мари не отступала, её голос был спокоен, но полон решимости:
– Но это правда, – продолжала она, глядя ему прямо в глаза. – Райдзин спас меня, рискуя своей жизнью.
Эмма внимательно выслушал её, его взгляд переместился с Мари на Райдзина, а затем на его сыновей, стоящих в стороне и старающихся избегать его взгляда. В этот момент он, кажется, начал осознавать, что слова Мари могут быть правдой.
– Если это правда, – произнёс он медленно и грозно, его голос звучал как приговор, – то ваши действия не останутся без последствий. И наказания понесут все! Нечего было использовать магию внутри замка! Райдзин и эта девчонка должны покинуть наш дом немедленно. Пусть отправляются на Чисиму. Я не хочу видеть их здесь до тех пор, пока всё не уляжется. Достань кристалл, и я тебя приму назад, Райдзин.
Райдзин, подняв голову, посмотрел на Мари. В его глазах отражалась смесь облегчения и сожаления. Он знал, что это решение несправедливо, но понимал, что в данный момент нет смысла спорить. Его сердце было тяжёлым, но он готов был принять судьбу, зная, что должен защитить Мари.
– Мы уйдём, – сказал он, твёрдо глядя на отца. – Но я вернусь. Я докажу свою полезность.
Мари вернулась в свою комнату, чувствуя, как тяжесть всего произошедшего ложится на её плечи. Её мысли были смятенными, и она, почти на автомате, начала собирать свои немногочисленные вещи. Её вещи были просты: всего лишь пара книг, которые она любила читать, но даже они казались сейчас такими ненужными и далёкими. Она хотела собрать их, но вдруг почувствовала резкую усталость, словно все силы внезапно покинули её тело. Её ноги подкосились, и она упала на кровать, мгновенно погружаясь в тёмный, бесконечный сон.
Она не заметила, как потеряла сознание, но когда слегка очнулась, то услышала звонкий голос Намэ, доносящийся откуда-то издалека:
– Может она становится Исоонной[1]? – говорила Намэ с оттенком беспокойства в голосе.
– Да, да. Я слышал о том, что мидзумы не могут долго находиться в наших землях, так как у нас нет водоёмов, – ответил шёпотом Каси. – Вон поэтому Сёдзё так много пьёт.
– Он пьёт вино, балбес! Причём тут вода? – возразила Намэ, её голос был полон досады.
– Тсс, сейчас Мари разбудишь же! – сказал Каси, и в его голосе слышался страх, что они могут помешать её отдыху.
Затем Мари услышала скрип двери. В комнату кто-то вошёл, и она почувствовала, как её сердце чуть быстрее забилось в груди.
– Прочь отсюда, дайте сесть, – послышался знакомый, низкий голос Райдзина, полный твёрдой решимости. Мари почувствовала, как комната наполнилась его присутствием, словно сама атмосфера стала более плотной, но в то же время защищённой.
Она попыталась открыть глаза, но веки казались такими тяжёлыми, будто они были сделаны из свинца. Каждое усилие казалось бесполезным, и всё, на что она была способна, это чуть приподнять руки, но даже это требовало огромных усилий. Её тело было обессилено, и каждое движение отзывалось слабостью.
Райдзин сел рядом с ней на кровать, и его тёплые руки осторожно обняли её, приподнимая её полупрямое тело. Его прикосновения были нежными, но в них ощущалась внутренняя сила, та самая сила, которая спасала её. Он говорил тихо, его голос был мягким и заботливым, успокаивая её тревожный разум.
– Мари, ты меня слышишь? – произнёс он, наклоняясь ближе к её уху. В его голосе была явная забота, и он старался не напугать её.
Она попыталась ответить, но вместо слов из её уст вырвался только слабый стон. Она чувствовала, как Райдзин заботливо поддерживает её, и это наполнило её сознание тёплой уверенностью.
– Нужно выпить лекарство, – сказал он, и Мари почувствовала, как он нежно приподнимает её голову, чтобы помочь ей.