– Открой рот и попытайся проглотить лекарство, – мягко говорил он, направляя её движения. – Это будет невкусно, но надо. Ты должна набраться сил.
Он поднёс к её губам маленький флакон, из которого капля за каплей вливалось тягучее, терпкое вещество, напоминающее забродившую чёрную рябину. Вкус был горьким, резким, почти неприятным, но она понимала, что это необходимо. Райдзин держал её крепко, но осторожно, пока она старалась проглотить эту горькую жидкость. С каждой каплей она чувствовала, как её сознание проясняется, а тело наполняется силой.
Когда лекарство было выпито, Райдзин аккуратно уложил её обратно на кровать, нежно опуская её голову на подушку. Мари почувствовала, как в её руке оказался гладкий, холодный предмет, похожий на камень. Он был слегка тяжёлым, но каким-то образом казался живым, пульсирующим.
– Возьми это, – продолжил он, кладя камень в её ладонь. – Это особый камень, который придаст тебе сил. Лекарство должно скоро подействовать, но его действие продлится всего пару дней. Тебе нужно отдохнуть.
Мари, держась за этот камень, почувствовала, как его тепло постепенно распространяется по её телу, проникая в каждую клетку. Это тепло было мягким, успокаивающим, и вскоре её веки вновь стали тяжёлыми, но на этот раз не от усталости, а от сладкой сонливости, наполняющей её тело и разум.
Она ощущала, как всё вокруг постепенно затихает, как звуки становятся глухими, а ощущения – менее отчётливыми. Мир вокруг растворялся в мягком, обволакивающем тепле, и Мари, наконец, позволила себе расслабиться, отпуская все тревоги и страхи.
Последнее, что она услышала перед тем, как окончательно провалиться в сон, был тихий шёпот Райдзина:
– Я буду рядом. Отдыхай. Всё будет хорошо.
Эти слова утешили её, и вскоре она полностью упала в бездну сна.
Комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь тихим дыханием спящей Мари. Райдзин сидел рядом с ней, держа её руку в своей. Его лицо было спокойным, но в глазах отражалась тревога. Он знал, что их ждёт впереди, но сейчас, в этот момент, его главной заботой была Мари.
Он сидел так долго, пока её дыхание не стало совсем ровным, пока её лицо не расслабилось, выражая мир и покой.
Мари погрузилась в глубокий сон, и её сознание начало блуждать по тёмным коридорам разума. Первоначально сон казался спокойным, почти умиротворяющим. Она видела себя в прекрасном саду, полном цветущих деревьев и ярких цветов, вокруг летали бабочки, и мягкий ветерок ласково касался её кожи. Но внезапно всё изменилось.
Цветы начали увядать на глазах, их яркие лепестки потемнели, опали, и земля под ногами стала твёрдой и холодной. Вокруг поднялся густой туман, скрывший сад, и Мари оказалась в центре тёмного леса, где каждое дерево казалось зловещим, его ветви – вытянутыми когтями, готовыми схватить её. Лес шептал ей на ухо невнятные, пугающие слова, его звуки становились всё громче, превращаясь в низкий, зловещий хоровой шёпот, от которого её сердце начинало бешено колотиться.
Она пошла вперёд, чувствуя, как страх охватывает её с каждым шагом. Чем дальше она шла, тем темнее становился лес. Вскоре она вышла на опушку, откуда открылся вид на замок, такой же как тот, в котором она сейчас находилась. Но этот замок выглядел иначе – его стены были покрыты мраком, словно ночное небо, и казались живыми, пульсирующими в такт её испуганному сердцу.
Мари не хотела заходить внутрь, но её ноги сами понесли её к массивным дверям. Двери с тихим скрипом открылись, и она шагнула внутрь, оказавшись в холодном, мрачном коридоре. Пол под её ногами был ледяным, стены покрыты мхом, который медленно двигался, словно живой. Коридор казался бесконечным, но она продолжала идти, пока не увидела впереди слабый свет.
Подойдя ближе, она увидела, что свет исходит из комнаты с приоткрытой дверью. Внутри комнаты она разглядела силуэт, сидящий на полу спиной к двери. Это был человек, казавшийся ей знакомым, но лицо его было скрыто тенью. Мари почувствовала странную смесь любопытства и страха, но её ноги несли её вперёд, к этой фигуре.
Когда она приблизилась, человек обернулся, и Мари с ужасом узнала в нём Райдзина. Но это был не тот Райдзин, которого она знала. Его лицо было искажено, глаза горели мрачным огнём, а его рот растянулся в ужасную ухмылку. Он открыл рот, и из него послышался зловещий шёпот: