«Здесь нет ничего моего, и всё же всё так близко сердцу», – подумала она, завершив сборы. Её сердце сжималось от тёплой грусти, но на лице играла лёгкая улыбка.
Мари отправилась в таверну, которая находилась в одной из башен замка. Пробираясь по каменным коридорам, она ощутила, как здание вокруг неё словно оживает, шепчет на языке древних стен. Каждая деталь замка – от высоких арок до резных дверных проёмов – хранила в себе тысячелетнюю историю, и Мари чувствовала, как её дыхание синхронизируется с дыханием этого древнего места. Поднявшись по узкой винтовой лестнице, она наконец оказалась перед дверью таверны.
Открыв тяжёлую деревянную дверь, она вошла внутрь и ощутила резкий контраст: тёплый, шумный зал встретил её, словно давний друг. Внутри царила атмосфера уюта, обшарпанные стены были украшены старинными картинами, и каждая вещь казалась пропитанной духом приключений. Воздух был наполнен ароматами жареного мяса и пряных трав, смешанных с нотками саке и крепкого алкоголя. Казалось, что таверна жила своей жизнью, не зависящей от внешнего мира.
Большой дубовый стол в центре зала был уставлен множеством блюд, которые соединяли в себе вкусы двух миров. Здесь были и золотистые темпуры с креветками, и дымящийся суп мисо, и аппетитные стейки, обжаренные до совершенства. Смешение культур и вкусов символизировало ту дружбу, что объединила всех собравшихся.
Мари едва успела переступить порог, как её окружили друзья, их радостные возгласы нарушили тишину зала. Первой к ней подбежала Намэ, её глаза светились счастьем, и она крепко обняла подругу.
– Мари! Я уже думала, что ты не проснёшься! – воскликнула она, не отпуская её из объятий.
– Мари! Ты жива! – Каси, не отставая, тоже подскочил к Мари и, не сдержав эмоций, обнял её со слезами на глазах.
Райдзин, стоявший чуть поодаль, хмыкнул и с лёгким раздражением в голосе, которое было больше для вида, чем от истинного недовольства, заметил:
– Хватит уже драматизировать. Облепили её, как мухи. Дайте ей вздохнуть.
Наконец, друзья усадили Мари за стол. Она села рядом с Райдзином, который, несмотря на усталость, сиял тёплой улыбкой. Сёдзё, вечный оптимист и заводила, уже разливал саке по маленьким чашкам, и его голос, полный энергии, предложил тост:
– За дружбу и за новые начинания! Пусть дорога у вас будет лёгкой, а судьба – благосклонной!
– Кампай![1] – хором откликнулись все, и радостный звон чашек наполнил зал.
Разговоры и смех не стихали, каждый делился своими историями и планами. Мари слушала рассказы Намэ о её последних приключениях, смеялась над остроумными шутками Сёдзё и обсуждала с Каси предстоящие путешествия. Даже Райдзин, обычно сдержанный, позволил себе немного расслабиться и окунуться в дружеские разговоры.
– Вы все давно знакомы? – неожиданно спросила Мари, глядя на Намэ с искренним интересом.
– О, уже лет сорок! – радостно ответила Намэ, словно это было совсем недавно.
– Ты тоже бессмертная? — удивлённо спросила Мари, рассматривая её. – Выглядишь на двадцать.
– Не слушай её, – вмешался Райдзин, усмехнувшись. – Ей всего двадцать пять, я её помню ещё совсем маленькой.
– Ну, Рай, вот только не надо про моё детство! – засмеялась Намэ, игриво толкнув его.
– Я Райдзина и Намэ знаю уже двадцать пять лет, – добавил Каси, поддерживая тёплый тон беседы.
– А я всего пять, – с лёгкой грустью заметил Сёдзё. – Кстати, Мари, я ведь тоже родом с того континента, откуда и ты.
– Правда? – удивилась Мари. – А как ты оказался здесь, среди курогами?
– Я полукровка, – признался Сёдзё, с лёгким смущением в голосе. – Отец мой как-то нагрешил, и нам пришлось здесь осесть. Но мне здесь нравится.
– И мне тоже, – согласилась Мари, чувствуя, как её сердце сжимается при мысли о скором расставании.