Я медленно моргнула, переваривая услышанное. Ваал не стал рассказывать Бальтазару о том, что вернул мне память. И забрать к себе не обещал. Стоит ли расценивать это как намек хранить в тайне наш секрет? Определенно. А может, это очередная ложь? Я снова задумалась, мои ли воспоминания подсунул в голову Ваал?
Демон улетел, оставив меня держать ответ перед Бальтазаром.
Тот истуканом стоял на месте и прожигал меня взглядом. Словно ждал оправданий.
— Он получил чертов амулет, — с трудом сдерживая жгучую обиду, произнесла я. — А вы на какую награду рассчитывали, когда согласились на этот подлый спор?
Вопрос пролетел мимо ушей рогатого.
— Как ты оказалась здесь, рабыня, вдали от хозяина? — недобро прищурился Бальтазар. — Не подлость ли привела тебя сюда?
— Нет, надежда на спасение. Мне рай пообещали. А вам?
— Это тебя не касается, — процедил Бальтазар и шагнул ко мне.
— Не подходите! — взвизгнула я и поползла по песку назад от него. — Не трогайте меня! Вы сами виноваты в том, что проиграли спор! Вы знали меня и все равно ждали преданности! На что вы рассчитывали?
Когда я решилась бежать, мне казалось, что была готова к такому повороту событий. Но получилось, что нет. Одно дело представлять обозленного Бальтазара, но совсем другое видеть его перед собой.
Крепко ухватив за горло, он вздернул меня в воздух. Я захрипела, чувствуя, как сдавливаются шейные позвонки и кожа плавится под дьявольскими пальцами.
— Ты истратила мое терпение, — прорычал он и с силой впечатал меня лицом в песок.
В глазах потемнело, я согнула ноги в коленях, притянув их к животу. Из разбитой губы сочилась кровь. Все тело разъедала боль. Бальтазар поднял мою голову, жестко удерживая за горло. Он стоял рядом на коленях и едва сдерживал пламя, яростно полыхавшее в его глазах.
— Почему ты пошла с ним?! Почему не доверилась мне?! — он встряхнул меня, заставляя поднять взгляд. — Я предупреждал тебя не связываться с ним. Почему ты ослушалась?!
И снова передо мной был другой Бальтазар. Странный, непонятный, но по-прежнему жестокий. Я закрыла глаза и словно увидела его изнутри, пролезла сквозь броню туда, куда раньше и не думала заглядывать. Приоткрыв глаза, я облизнула распухшую губу и ответила:
— Вы знаете, почему. Но не сможете принять ответы, потому что чувствуете собственное бессилие. Вам уже мало моей покорности, мало моей строптивости, мало бить меня, как боксерскую душу. Вы хотите большего, но сами не можете определиться чего именно, и как этого добиться от меня. Пробуете на вкус собственные эмоции, которые я вам с лишком даю, но все не то, верно? Нет какого-то ингредиента. А с недавних пор распробовали еще и ревность.
Я его задела. Бальтазар разжал руку и поднялся. Отвернулся, будто вида моего вынести больше не мог.
— Я искал, но в книгах ответа не нашел. Ни слова об этом ингредиенте.
— И не найдете, — со стоном ответила я. — Не в ваших книгах. Если в раю есть библиотека, можете там поискать.
— На что ты намекаешь? — обернулся он.
— Я знаю, что вы ищите. Но не подскажу, — сказала я.
— Почему? — спросил он сухо и так посмотрел, будто я снова его предала.
— У вас все равно ничего не выйдет без моей помощи. Но я не хочу, не могу испытать те чувства, которые вам помогут.
— Значит, ты бесполезна для меня? — усмехнулся он.
— Да. И вы правы, скоро вам наскучу.
Я говорила правду. Как только Бальтазар поймет, что любви от меня не дождется, то вычеркнет из своей жизни. Но если он сделает это раньше, до того, как разберется в себе, то наше прощание может стать не таким жестоким. Ведь поняв, чему ему на самом деле хочется, он будет стремиться его заполучить и ничем хорошим для меня это не закончится.
Я поднялась, стерла кровь с лица и подошла к нему.
— Какое наказание ждет меня в этот раз?
Он коснулся моего подбородка, заставляя поднять голову. Я дернулась, чтобы избавиться от новых ожогов, но требование выполнила. В груди больно кольнуло. В глазах Бальтазара больше не было той жестокости, с которой он смотрел на меня, опрокидывая в песок. Непонимание, сожаление, даже растерянность, но не жажда крови.
— Из-за твоей непокорности я потерял четверть века. Ваал мог повлиять на решение Люцифера. На кону стояли годы моего заточения. И твоего тоже, Анна.
— Почему вы не сказали мне об этом? — удивилась я. — Честность в аду ведь не в почете. Почему не предупредили?
— Я хотел видеть твою верность.