— У тебя мало обязанностей? — спросил он и небрежно отбросил пустой стакан на стол. — Пора о них вспомнить. Налей вина.
— Ладно, — поджала губы я, но вместо этого подошла к полке и достала ненавистные шахматы. Разложила на столе доску и расставила фигуры. Хитрый взгляд на Бальтазара направила и налила в стакан вина. — Сыграем? По правилам, принятым в людском мире. Если проиграешь — поможешь вернуться в рай. Выиграешь — я вспомню обо всех своих обязанностях.
— Рискуешь, — усмехнулся Бальтазар и сделал первый ход.
Глава 20
— А что мне остается? — со вздохом спросила я, пальцами переставляя пешку в ответ на его ход.
— Забыть про рай? — снисходительно предположил он.
— Не могу. Ни рай, ни птиц, живущих в нем, ни садов, ни озер, ни ощущения счастья, которое испытывала там. Не могу, Бальтазар. И даже если отдам тебе душу, буду с тоской вспоминать о нем.
— Женская сентиментальность, — скривился демон и сшиб с доски мою туру. — Отбрось чувства и подумай головой. И года в раю достаточно, чтобы тебя потянуло на приключения. Ты не выносишь скуки, Аня, это я заметил. Но тебе мало просто заняться делом, ты ищешь проблемы на свой тощий зад. Рай слишком пресен для тебя, другое дело — ад. Тебе ведь нравится точить свои острые зубки о мою броню.
— Вовсе нет, — возмутилась я. — Рай прекрасен, да, пусть скуден на разнообразие эмоций. Но знаешь ли, спокойствие гораздо приятнее острых ощущений.
Бальтазар пристально посмотрел, будто лучше знал, чего желает моя душа.
Игра приближалась к концу. Смотря на гору шахматных фигур, поверженных им, мне стало не по себе.
В дверь постучали. Маркус заглянул в темницу и остановился возле стола.
— Для вас, Господин, — передал ему письмо и торопливо удалился.
— Без печати, — нахмурился Бальтазар, вскрывая конверт.
Он бегло прочитал письмо и порывисто поднялся, на миг оставив меня без присмотра. Я тут же утащила его коня и ферзя с доски. Если весть в письме важная, Бальтазар может и не заметить пропажи.
— Вернуть грешницу? — захохотал он, бросив на пол тлеющую бумагу. — Как неосмотрительно с их стороны было не уточнить, какую именно грешницу я должен вернуть! Так переговоры не ведутся.
— Грешницу? — оцепенела я. — Меня, Бальтазар?
— Да, подозреваю, Боги имели в виду тебя, — кивнул он.
— Ты вернешь меня им? — подалась к нему, ловя каждое слово.
— И не надейся.
— Но, почему?
— Потому что ты моя. Боги хотят получить грешницу, и они ее получат. Любую отдам, но не тебя.
— Я не понимаю, какое дело Богам до меня, если они сами распорядились изгнать из рая?
— Это решение было принято скоропалительно, чтобы спасти тебе жизнь. Но теперь Боги готовы тщательно разобраться в случившемся и жаждут справедливости. Я помог тебе лишиться райской жизни, теперь должен помочь заслужить ее снова.
— А если не поможешь?
— Как вариант, они попытаются угрозами повлиять на Люцифера и добиться твоего возвращения. Но не думаю, что до этого дойдет. Боги, так же, как и я желают скрыть от него мое небольшое путешествие в райские кущи. Именно поэтому письмо у меня, а не у Люцифера.
— Иначе он решит, что они ослабли.
— Да, но это не так. Боги по-прежнему сильны, и не будь на мне амулетов и шкуры цербера, я не прошел бы и пары шагов от врат.
Я угрюмо уставилась на Бальтазара. Раз он решил выполнить требование Богов и отдать им грешницу, но не меня, значит, одной из его наложниц несказанно повезло.
— Как это понимать? — спросил он вдруг, прищурившись, смотря на шахматную доску. — Признаешь поражение, Анна?
— Нет, — краснея, покачала головой я.
— Тогда потрудись объяснить, куда делся мой ферзь и конь? Впрочем, неважно. Я выиграю даже при таком раскладе.
Он вернулся за стол и, к моему разочарованию, в два хода закончил партию.
— Что и следовало ожидать, — самодовольно заметил демон.
Я уныло пожала плечами, чувствуя горечь поражения.
— Да, наверное, ты прав.
Он хищно оскалился и откинул голову на спинку кресла:
— Аня, я жду.
— Чего? — не поняла я.
— Исполнения тобой обязанностей.
— Для начала хотелось бы увидеть весь список моих обязанностей.
— Начни с самых важных, — проворковал он и начал неторопливо снимать доспехи. Я притихла и, не мигая, разглядывала обнаженный дьявольский торс. Стальные мышцы перекатывались под тлеющей кожей. Это зрелище… завораживало. Жар его тела затихал, пламя вырывающееся из-под доспехов, угасало.
— Бальтазар, позволь мне сначала убрать черепки с пола, — попросила я, сползая с кресла на пол. — Я могу порезаться.