Я глухо простонала, ощущая внутри желанную распирающую твердость. Подалась вперед, губы его накрыла своими и почувствовала новый толчок. Бальтазар жадно смял податливые губы, яростно врываясь в мое тело. Я окончательно заглушила вопящий об опасности разум, слепо следуя инстинктам. Обхватила руками рогатую голову, стремясь слиться с демоном воедино.
Бальтазар оторвался от моих припухших губ, но услышав возмущенный всхлип, лишь самодовольно ухмыльнулся. Сейчас я готова была простить ему все, но не промедление. Страсть сжигала меня изнутри, с каждым толчком его плоти внутри, все ярче разгораясь. Ни одна особь мужского пола не пробуждала во мне таких чувств ранее.
— Бальтазар, — всхлипнула, обиженно смотря на него.
Но демон решил идти до конца, поражая меня жесткостью. Он стремительно вышел из меня и опустил на ноги. Меня качнуло, но демон тут же подхватил под руку, лицом разворачивая к столу. Я моргнуть не успела, как оказалась животом распростерта по его поверхности. Бальтазар бедром раздвинул мои ноги и без прелюдий ворвался в застывшее от предвкушения тело. Я выгнула спину, дрожа от наполняющего меня удовольствия. Моя душа ликовала, а вместе с ней и я.
— Ты — животное, — прохрипела, когда горло сжала его рука, и прошептала совсем тихо: — Мой рогатый зверь. Столь же дикий и необузданный, как то пламя, что горит в тебе.
— Молчи, — стиснул шею едва ли не до хруста, рваным темпом терзая мое тело.
Я затихла, чутко прислушиваясь к собственным ощущениям, к жаркому дыханию Бальтазара, к скрипу несчастного стола, принявшего на себя тяжесть моего тела. Пик удовольствия настиг меня, горячей волной прокатившись по телу, громким криком вырываясь изо рта. Я обессиленно обмякла в руках демона, терпеливо снося его грубое обращение, но став безучастной. Бальтазар вдоволь насладился желанным телом, и лишь тогда, когда туман в моей голове рассеялся, с глухим рычанием излился в меня.
Я схватила тряпку, валяющуюся в углу комнаты, вытерла ноги и бросила ею в вальяжно развалившегося в кресле демона. Но до него она не долетела, рассыпавшись пеплом по полу.
Мерзко. От него ли, или от себя, я не разобралась. Да и стоит ли? Самоистязание не изменит факта, что довольны от произошедшего остались оба. Но излишне самодовольный вид демона вызывал желание осадить его и призвать к ответу за подлость.
— Ты был великолепен, — тихо произнесла я, забираясь к нему на колени.
Глава 21
Он прищурился, пристально всматриваясь в мое лицо, но встретив томный взгляд, направленный на него, приосанился, явно довольствуясь собой.
Я взглянула на дьявольское достоинство, вновь готовое к приятному контакту и приступила к задуманному, без стеснения оседлав рогатого. Мы поменялись ролями, и хоть Бальтазару было не по душе пассивная роль, он остался доволен, а у меня сносно вышло изображать из себя страстную любовницу.
Уронив голову на грудь демона, я перевела дух и поняла, что сложно будет противостоять неутомимости Бальтазара. Но надежду давали слова, давно услышанные от него, что уязвим демон, без пламени, горящем в нем. Стало быть, сил в его теле могучем поубавилось.
— Ты была великолепна, — вернул мне комплимент он, по-хозяйски погладив по спине. Я подняла голову.
— В самом деле?
— Да. И если впредь будешь столь же усердна, я достану тебе новый гончарный круг.
Гончарный круг я хотела. Очень. Поэтому поерзала на его коленях, намекая на продолжение. Бальтазар намек понял, но инициативы не проявил. Потянулся, демонстрируя крайнюю степень расслабленности и согнал меня с колен, желая подняться. Но не успел и пары шагов пройти, как я повисла на нем, тесно прижимаясь к горячему телу.
— Нельзя оставлять женщину неудовлетворенной, — прошептала более испугано, чем хотела. Если он уйдет, мои планы насчет него полетят ко всем чертям.
— Неудовлетворенной? — повторил Бальтазар, хмурясь, будто слово это совершенно не вязалось с его дьявольским величием. — Аня, я удовлетворил тебя дважды.