— Конечно, — тут же заверяю я и, накинув куртку, опрометью слетаю по лестнице вниз. Народу в клубе немного. Еще слишком рано. Но у барной стойки уже толпятся дамочки и их кавалеры. Да и пара девиц версии лайт манерно сидят нога за ногу.
— Люк, — тихо зову я своего помощника, точащего лясы с одним из охранников.
Здоровый шкафообразный парень, мой личный телохранитель, вздрагивает от неожиданности.
— Твоим голосом, Вепрь, только детей в яслях пугать, — ржет он.
— Меня дети не боятся, — хмыкаю я. — А остальным по статусу положено.
— Ну да, ну да, — сопит он, забираясь на место водителя. Мыслительный процесс — не самая сильная сторона моего оруженосца, а вот в бою ему нет равных. Что в рукопашном бою, что в стрельбе. Я даже не могу припомнить, когда бы Люк промазал. Кое-кто пытался его перекупить. Тот же Фигнищев, но Люк верен мне. И точно знаю, что он всегда прикроет мне спину. А я ему. Было. Проходили…
— Где горит? — усмехается он, выезжая с парковки.
— Едем к Маргарите Семеновне, — бурчу я. — Срочное дело…
— Продает, что ли? — восхищенно фыркает Люк. — Да иди ты!
— Ну не знаю, — скривив губы в ухмылке, бросаю я. — Она меня на пирожки позвала. Вдумайся, как звучит: «Доставьте мне удовольствие угостить вас»!
— Значит, мне ничего не перепадет, — печально констатирует факт мой помощник. — Вдумайся, Вепрь. Вот только представь. Ты там будешь пирожки трескать и компотом запивать. А я тут на морозе в жестянке…
— Рэнджи не обижай, — бурчу я строго. — А то она тебя катать не захочет.
— Это точно, — печально вздыхает Люк. — Я недавно Приору рассказывал, как прикольно прокатиться на Порше, так наша мадама зафыркала… Хичкоку бы написать.
— Он давно умер, — сообщаю я.
— Да ты что? — изумляется Люк. — А я не знал…
Мы подъезжаем к высотке, расположенной на Гоголевском бульваре. Раньше этот дом и все окрестные именовали «дворянским гнездом». Квартиры улучшенной планировки, санузлы как вся родительская квартира в хрущевке. Ну и конечно, консьержка на входе. Я киваю ей как старой знакомой и в дребезжащем лифте, отделанном красным деревом, поднимаюсь на шестой этаж. Маргарита Семеновна уже ждет меня у открытой двери. Ласково чмокает в щеку и приглашает в зал.
— Не разувайтесь, — щебечет он. — Право, не стоит. Вот придумали обувь снимать! Нигде в мире такого нет…
— Грязи и снега тоже, — улыбаюсь я и, поддавшись на уговоры хозяйки, прохожу в комнату.
Там уже накрыт стол. Пирожки, какие-то немудреные закуски и варенье, прозрачно-розовое.
— Красная смородина, — сообщает Маргарита Семеновна и чинно усаживается рядом.
Мы пьем чай, болтаем о пустяках, и я никак не могу взять в толк, ради чего весь этот карнавал.
— Маргарита Семеновна, — улыбаюсь я, беря с блюда один пирожок. — Я когда маленький был, мне мама всегда из гостей приносила что-то вкусное. Там в машине сидит мой друг Петя Бессонов. Я ему пирожок от вас передам, можно? — вопрошаю я, заворачивая сдобу в салфетку и тем самым давая понять, что хочу попрощаться.
— Родион Александрович, — вздыхает Марго и выжидательно на меня смотрит выцветшими голубыми глазами. — Все-то вы понимаете, — улыбается она и тут же переходит к делу: — Моя дочка — не та, что печет пирожки, — другая, она живет с мужем в Сочи и хочет забрать меня к себе. И честно говоря, это мое самое большое желание. Я всегда мечтала там жить. Недалеко от Морского вокзала, и чтоб море видеть из окна. И как вы понимаете, мой дорогой, я уже дала согласие. Юленька приедет за мной в следующем месяце, и я хочу к этому времени уладить все свои дела. Продать участок и завещать эту квартиру старшей дочери. Младшей достанутся деньги, вырученные за землю на Брусиловском. Конечно, нам бы хотелось продать его подороже. Да и место замечательное. Самый центр города плюс отличный дом на территории.
— Я знаю, — улыбаюсь я и все никак не пойму, куда клонит старуха.
— Альберт Иванович, — вздыхает Маргарита Семеновна, смахивая несуществующую слезу, — всегда хотел, чтобы на этом месте разбили парк. Там бы играли детишки…
— Я собирался построить торговый центр с детскими площадками и аттракционами, — тихо напоминаю я. — А Фигнищев, если доберется до ваших угодий, устроит там закрытый клуб с банями и казино…
— Да, — кивает она. — Вы мне говорили о его планах. Хотя сам Юрий Петрович все отрицает… Но вам-то зачем врать?
«Действительно! — хочется заорать мне. — Зачем? Только бы не дать этой сволочи Днищу захватить мою землю, и мне плевать, что именно он там хочет возвести. Но, наверное, Фигня собирается его перепродать… Кому? Кому? Мне!»