— Не рыпайся, — криво усмехается он, — а то трахну и разрешения не спрошу.
«Кажется, в переводе на русский это называется изнасилованием», — замечаю я про себя и чувствую нарастающую дрожь во всем теле. Нет. Не страсть меня захлестывает, а дикий страх. Я боюсь пошевелиться, прекрасно понимая, что на мне кроме больничной ночнушки ничего нет. А сам Веприцкий в спортивных штанах и белой майке лежит у меня в ногах, и одно мое неверное движение или слово, он может запросто их раздвинуть… Я отгоняю от себя крамольные мысли и, приподнявшись на локте, переспрашиваю как дурочка:
— Гостья?
— Да, — серьезно кивает он. — Мне дешевле держать тебя здесь, чем потом искать по всему городу. Опять исчезнешь куда-нибудь. А мне людям плати за дурную работу.
— Зачем я тебе? — спрашиваю предельно серьезно.
— Хочу разобраться, — бурчит он. — У меня пазлы в башке не складываются, — сообщает он недовольно.
«Ну конечно, — хмыкаю я мысленно. — В голове фигурно нарезанные картонки? Заметно!»
— Что ты хочешь выяснить? — осведомляюсь спокойно, насколько это возможно.
— Я поручил провести дополнительное расследование. Пока не получу интересующие меня сведения, останешься здесь.
— С чего бы? — фыркаю я, натягивая одеяло на груди.
— У тебя два варианта, моя прелесть, — сердится он. — Компенсируешь людям все убытки или ждешь, пока я полностью разберусь в этой мутной истории. Ты так верещала в клубе, что даже я засомневался в своей правоте. Поэтому сидишь тут и не свистишь, поняла? В доме прислуга, — раздраженно бросает он. — Комнаты убираются, в холодильнике полно еды. Что-то понадобится, можешь попросить.
— И сколько мне тут находиться? — с вызовом шиплю я. — У меня вообще-то своя жизнь, Родион Александрович, — ехидно замечаю я. — Ваши доводы засуньте себе…
— Куда именно? — саркастически хмыкает он, и одна бровь поднимается кверху.
«Джентльмен, твою мать, — мысленно охаю я. — Монокль только где?»
— Твое положение и так весьма шаткое, — криво усмехается Веприцкий. — Я бы не советовал усугублять.
И снова проводит пальцем по моей ступне. Нежно и очень бережно. Такое поведение совершенно не вяжется с его тоном. Агрессивным и чуть снисходительным. Вдобавок на мне нет трусов, что тоже не прибавляет уверенности.
— Отпусти, — прошу я, пытаясь вытащить ногу из его цепких лап.
— Подумай, что тебе нужно. Я отдам распоряжение, — усмехается он, снова оглаживая мою щиколотку.
— Мне нужна моя одежда и моя сумка, — нервно требую я. — Домашняя обувь и, может быть, спортивный костюм. Давай я съезжу домой, возьму необходимое, — предлагаю я примирительно, в глубине души лелея надежду удрать или вызвать полицию. — И верни мне мой айфон, пожалуйста, — добавляю тихо. — Мне срочно нужно позвонить…
— Ага, сейчас, — ухмыляется Вепрь. И я вижу, как на надменное и властное лицо ложится тень. — Не зарывайся, милая, — рычит он, поднимаясь. — Шмотки тебе принесут, сумку тоже. А вот про телефон забудь. Мне только твоих спасителей здесь не хватало.
— Клянусь, — шепчу я. — Верни телефон. Мне нужно быть все время на связи. У меня дочка маленькая, — уже реву я. — Если я не отвечу, она решит, что я ее бросила…
— Где она? — замирает на месте мой похититель. — Говори адрес, мы заберем.
И тут я впервые в жизни радуюсь, что Мелисса осталась в Америке. А с другой стороны, будь она со мной, моя девочка, мне бы не пришлось обращаться к Вепрю за помощью и сейчас пререкаться тоже не пришлось бы.
— Она живет в Бостоне со своим отцом, — чуть слышно лепечу я сквозь слезы. — Пожалуйста, не лишай меня единственной радости. Прошу, — реву я.
— Хорошая мамочка, да? — фыркает он и, задумавшись, смотрит в окно. Там на улице, оставляя косые капли на стекле, льет ливень.
Мне нестерпимо больно от слов Родиона. Но ничего не поделаешь… Да и делиться сокровенным не настало время.
«И настанет ли? — горько усмехаюсь я. — Выйду ли я живой из этого дома? Или меня вынесут вперед ногами и закопают где-нибудь под елкой? Тогда и говорить о своих проблемах нет смысла. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас», — напоминаю я самой себе Правило Миранды и лихорадочно подыскиваю новые доводы для своего похитителя.
— Хорошо, — лениво сообщает он. — Я выдам тебе смартфон без симки. По всему дому вай-фай. Социальные сети заблокированы в принципе. Скайпом разрешу пользоваться только для разговоров с ребенком. Остальные мой сисадмин заблокирует. Идет? — бурчит уже у самой двери.
— Да, конечно, — сквозь слезы соглашаюсь я. Главное — Мелисса. Ну и выйти живой отсюда.