- Будешь слушаться - останешься в живых, - небрежно бросает он и отстраняется.
Воздух вокруг перестает давить так сильно - стоит только Аслану отойти всего на шаг, а мне уже легче.
У него ужасно давящая аура, и мне бы сбежать как можно дальше. Но вот как?
Пистолет по-прежнему в его руке - но хотя бы не упирается в меня.
- На выход. И без фокусов.
Он отдает приказ мне так, словно я - его подчиненная. С одной стороны, я не хочу злить мужчину - мне банально страшно. Но с другой, я не могу даже пошевелиться. Ноги дрожат, и не выходит просто сделать шаг.
Чувствую, что Ахмедов злится из-за моей заторможенности, но среагировать не успеваю - он приставляет пистолет мне ко лбу и холодно чеканит:
- Я не повторяю дважды. Либо идешь, либо здесь найдут твой труп. Меня устроят оба варианта.
До этого момента я считала, что отец - самый жестокий из всех, кого я знаю. Он циничный, упрямый и своенравный. Он мог лишить кого-то из работников денег, если тот ответил не в том тоне, или потому что сам был не в настроении.
Но сейчас я вижу, что Ахмедов куда большее чудовище, чем отец.
Он опаснее, злее и сильнее.
Первый шаг дается трудно. Мне кажется, что я будто по углям иду - понимаю, что если уйду с Асланом, то подпишу себе смертный приговор.
Позор, который падет на отца, будет не смыть ничем, кроме как кровью.
Моей кровью.
Невинность невесты - главное условие. Девушка обязана быть с идеальной репутацией. И если кто-то узнает, что я была наедине с посторонним, если я вместо помолвки уеду с Ахмедовым…
Это будет конец.
Но и умереть я не готова!
Как только мы выходим из примерочной, я вижу одного из тех амбалов, который увел мою тетку. Он молча подает Ахмедову темный плащ. Тот забирает его и накидывает мне на плечи. Еще и капюшон поправляет так, чтобы мое лицо было невозможно рассмотреть.
Робкая осторожная надежда, что все эти предосторожности нужны не просто так, тут же зарождается в груди.
Мы покидаем свадебный салон через черный вход, у которого уже стоит огромный тонированный внедорожник. Примерно такой же купил себе отец совсем недавно. Сопровождающий охранник Ахмедова открывает для меня заднюю дверь. Я не спорю, забираюсь внутрь. А когда сам Аслан садится рядом, невольно отодвигаюсь максимально далеко.
Машина трогается с места, а я дышу через раз - слишком близко оказывается хищник, способный лишить меня жизни просто потому что может.
- А теперь обсудим правила игры, - произносит Ахмедов, сдергивая с меня капюшон и нагло подтягивая меня к себе.
Сейчас он мне куда страшнее - места в машине катастрофически не хватает, чтобы выдержать хоть какое-то подобие безопасного расстояния.
- Вы хотите сорвать сделку отца и Рустама? Дело в этом?
Ахмедов едва заметно хмурится, словно не ожидал от меня такого вопроса.
- А ты, значит, в курсе нюансов, - медленно протягивает он, скользя взглядом по моему лицу. Не только миленькая, но еще и умненькая.
- Отец вам не простит, - качаю головой. - Лучше отпустите меня, пока еще можно.
В ответ мужчина смеется. Зло. Ядовито.
- Пока еще можно? - цедит он, а в его глазах полыхает голодная тьма. В ней я вижу ярость переплетающуюся с ненавистью. - Думаешь, я боюсь твоего папаши? Или идиота Зафарова?
Я понимаю, что своей попыткой спасти ситуацию, только усугубила ее. Я будто бензина плеснула в огонь - так сильно вспыхивает гнев во взгляде мужчины.
- Пожалуйста, отпустите, - шепчу испуганно.
Я пытаюсь отодвинуться, и Аслан позволяет. Я вжимаюсь спиной в дверь автомобиля, когда мужчина резко подается ко мне. Он фактически нависает надо мной, и ему плевать, что мы не одни, что это недопустимо. Водитель же и не дергается, чтобы осадить своего босса, или хотя бы намекнуть ему на то, что стоит успокоиться.
- У меня сегодня помолвка, и если я её пропущу…
- Так не терпится стать подстилкой Рустама? - презрительно кривится Ахмедов. - Все просчитала и собираешься получить выгоду от этого брака?
Я тут же вспыхиваю до корней волос. Я ведь и сама не горела желанием выходить замуж. Но разве меня кто-то спрашивал? Куда больше я боюсь, что останусь навсегда опозоренной - тогда отец не примет меня. Наоборот, еще и поспособствует, чтобы меня забили камнями на площади.
Зверство? Увы. Такое бывает редко, только если опозоренный глава семьи решит, что хочет сатисфакции.
И почему-то я не сомневаюсь - отец пойдет до конца. Стоит только вспомнить наш последний разговор относительно помолвки.