Татуировки же на этом огромном мужчине были мастерски набиты таким образом, что придавали его внешности образ плохого парня. Черный, разозленный скорпион с красными глазами, выполненный трайблом, покрывал плечо на бугре мышцы, а его жало поднималось по правой стороне шеи. Я не могла прекратить думать о том, как скорпион поражал свою жертву прежде, чем поглотить ее, что напомнило мне о поразительных глазах моего похитителя. Опасный яд в одном взгляде. По мере его приближения маленькие белые шрамы открывались взору под чернилами, словно он пытался скрыть их. И этот факт откликнулся во мне: у меня тоже были шрам, который закрывала долбаная татуировка.
Черт возьми, он выглядел хорошо. Действительно хорошо. И это пугало меня до чертиков.
Что со мной было не так? Этот парень похитил меня, привязал к кровати, причем не один раз и вел себя довольно странно.
И в то же время, на краю моего сознания мелькала мысль, что он спас меня от психопата мужа, кормил меня из своих рук и освободил меня прямо сейчас, когда мне так нужна была свобода.
Он оперся на дверную раму, а я закинула ногу на ногу, думая о том, что если встану, то подо мной останется мокрое пятно на кровати, которое точно выдаст мои греховные мысли в его сторону. Мужчина бил любые стандарты, когда-либо созданные в моей голове о том, как должен выглядеть представитель мужского пола.
Скрестив руки, он посмотрел на меня.
— У тебя начинает повышаться температура и начинает знобить, — констатировал он факт таким спокойным голосом, что у меня внутри все сжалось. — Ты ничего не хочешь мне сказать?
Я округлила глаза. Казалось, какая-то мысль упорно стучится в моем мозгу, но я никак не могла поймать ее за хвост.
— И у тебя меняется запах. Ты пахнешь…интенсивнее, — вдруг сказал он.
Я принюхалась. Конечно же, свой запах я уже не различала. Но в очередной раз полной грудью вдохнула аромат волка, которому принадлежали спортивные штаны и худи, что были сейчас на мне. От него не ускользнул тот факт, как расширились мои ноздри от удовольствия.
— Нравится? — вдруг подался он вперед.
— Не твое дело, — огрызнулась я.
— Ты ведь до сих пор не поняла, правда? — вдруг рассмеялся он и отзвук его смеха прокатился по всему моему телу. Игнорируя тепло, которое снова начало зарождаться внутри меня, я напряглась. Что такое? Что я должна была понять?
— То, что ты рано или поздно отпустишь меня? — мой голос звучал жалко в этой комнате чужого дома, но я не могла не спросить еще раз.
Похититель вдруг оттолкнулся от стены, в мгновение ока оказался передо мной и положил свои огромные руки по обе стороны, оперевшись о кровать.
Я застонала.
И тут же его взгляд стал более осмысленным, сфокусировавшись на моих губах.
— Ты — Блэквуд. И я уже не уверен, что ты сможешь отсюда уйти, — прохрипел он в ответ на мой вопрос. — Вы — те, кто убивает, разоряет, калечит, порочит чужие жизни. А Клауд — тот, кто сломал мою жизнь, смешал с дерьмом, растоптал без суда и следствия. А ты — та, кто была с ним рядом, кто ублажала его, кто поклонялась его правлению в Лейстауне.
Я оскалилась.
— А знаешь, что? — запищала я, черпая силу из ненависти имени мужа. — Ему просто насрать на меня. И всегда было. Так что, давай, убей меня. Ты сделаешь одолжение и ему, и мне. Особенно мне, если быть честной. Особенно мне!
Мой похититель пресек истерику быстро: он поймал мое лицо одной рукой, зафиксировав так, чтобы можно было смотреть в глаза, молча смотрел около минуты, будто бы вкушая мою ненависть, наполняясь ею, заряжаясь, а потом вдруг обрушился поцелуем на мои губы.
Он застонал, и мне показалось, что он впервые за долгое время целует вот так — жадно и ненасытно. О, Луна, что это был за поцелуй. Впервые мое тело среагировало на прикосновения мужчины так, как сейчас. Куда-то пропал стыд, страх, а первое место выступили желание и невыносимая жажда. Мне было просто жизненно необходимо, чтобы его руки продолжали исследовать мое тело, а губы — прикасаться к моим губам. От одного только его дыхания у меня закружилась голова, подогнулись ноги, и мне показалось, что мои кости превратились в желе — накатила такая слабость, томность, что я чуть не рухнула снова на кровать, но уже увлекая его за собой.
Странное дело, но ни одной мысли о том, что я поступаю как непорядочная, падшая женщина, у меня не было.
Если бы этот человек хотел сделать мне что-то плохое, он сделал бы это уже тысячу, миллион раз. Но за все это время не причинил вреда большего, чем мой собственный муж. И это ужасно меня подбадривало.
Алекс
Ее тело пульсировало от дикого, животного напряжения и била дрожь, которая отзывалась везде: внутри меня, вокруг меня.