Член внутри двигался все быстрее...
Светящиеся золотые глаза Локима терзали меня одновременно с ним. Оргазм вспыхнул ярко и мощно, как бертолетова соль. Я оказалась в объятиях Найсира, и он, силой удерживая мои ноги разведенными, быстро теребил ладонью пылающий клитор, продолжая сладкую муку.
– Пусть смотрит. Ты только моя…
Где-то глубоко внутри зрела злость: на собственную слабость, на любовника, выставившего нашу связь на обозрение ради самоутверждения, на волка, исчезнувшего, точного его и не было. Но она не могла перекрыть острейшее чувство собственной реальности, похожей на глоток воздуха после долгого нахождения под водой.
Я была жива. И впервые наслаждалась этим...
А вот и визуализация появилась.
Поспешите ознакомиться и поставить лайк, если понравилась ;D
11
Я, наверно, в сотый раз смотрела на крохотную нечеткую фотографию, вытащенную из кошелька. Единственное напоминание о земной жизни. Соня. Моя голубоглазая дочка, мое главное сокровище и главная боль. Интересно, смогу ли я когда-нибудь вновь взять ее на руки?
Ответа не было.
Найсир всеми силами оттягивал путешествие к храму, и причины этого были мне неизвестны. Он что-то знал? Чувствовал угрозу, риск утратить свою главную ценность?
При всей незамысловатой прелести подобной жизни, я не могла отрицать очевидного. Стагнация убивает личность. Нельзя жить одним плотским, пока вокруг разворачивается тайна, настоящая, масштабная тайна…
Мы с нагом отдыхали в глубине пещеры, когда он внезапно проснулся и взволнованно уполз в неизвестном направлении. Такое случалось и раньше. Но в этот раз он даже ничего не сказал Локиму: ни бросил угрозу сквозь стиснутые зубы, ни потребовал быть бдительным.
Мы остались одни в темноте. И так как мое зрение отставало от зрения дикого волка, пришлось разжигать костер.
Встречаться взглядом с напряженным наложником не хотелось. Я не знала, что нужно сказать, как обозначить границы… Он был мне нужен, но совсем не в том смысле, в каком надеялся сам Локим.
Я вновь вернулась к фото на маленьком кусочке выцветшей бумаги. Почему материнство столь болезненно? Мы зависим от маленького беззащитного существа, которое делает нашу жизнь сложнее, сковывает – и вместе с тем наполняет смыслом…
– На что ты смотришь?
Юноша оказался неожиданно близко. Я ощутила запах шерсти и зноя и каких-то неизвестных масел. Локим пах солнцем. Опаляя мою кожу дыханием, молодой воин сел рядом, не двигаясь, почти не моргая.
– А ты не должен караулить снаружи?
Кто знает, насколько развиты их технологии, а незнакомый предмет может вызвать неудобные вопросы.
– Почему ты меня гонишь?
В голосе Локима звучала глухая тоска.
Он внезапно сорвался. Схватил меня, жадно прижимая к себе, сминая мягкие бедра, прикасаясь везде и всюду. Его движения были лихорадочны. Я оказалась вжата в прохладную землю, пока широкая ладонь судорожно скользила по юбке, расшитой бисером, под которой не было белья.
– Неужели я недостаточно хорош для тебя? Хуже змея, дикого безумного отшельника? Я не могу без тебя. С тех пор, как увидел, я стал твоим пленником. Твой запах преследует меня ночами! Ты свела меня с ума!
– Отпусти! – вскрикнула я, пытаясь его оттолкнуть.
– Нет… Прошу, хотя бы раз – будь только моей. Один раз, и я смогу умереть счастливым, – слова вырывались из него через силу. – Я люблю тебя.
Смуглое лицо казалось маской в свете костра. Окончательно утратив контроль над своими желаниями, Локим поцеловал меня, пытаясь подражать Найсиру. Его язык проник между стиснутых губ, треугольные клыки царапнули нежную кожу рта. Нервно, трепетно. Выбивая слезы из глаз.
Я испугалась – и не только его силы, но и неумолимости, читавшейся в каждом движении мускулистого тела. Он хотел меня так сильно, что почти ничего перед собой не замечал. Ни попыток вырваться, ни злости в сверкающих глазах.
Тогда я крепко сжала челюсть, ощутив, как рот наполняется соленой, как людей, кровью. Локим дернулся. Отпрянул, прижимая пальцы к прокушенной губе.
Сплюнув красной слюной в сторону, я сердито зашипела:
– Ты не любишь меня, не лги! Желание – это еще не любовь, а простой инстинкт, сковывающий твой разум. Ты хочешь утолить похоть!
– Нет же…
– Да! И не смей – слышишь?! – не смей прикасаться ко мне без разрешения, если хочешь сохранить свою жизнь!
Наваждение, охватившее Локима, ушло при звуках моего крика. Он отвернулся, стиснул кулаки и произнес непреклонно, но тихо:
– Я не любил никого прежде, так что не могу ошибаться. Ты веришь нагу, но не веришь мне. Почему ты так жестока, Таня из северных земель? Я готов на все!