Найсир недовольно потянул меня за локон волос – ты в своем уме? Но для объяснений найдется время. Потом. Когда отойдем, и я смогу позаботиться о кричащем от голода ребенке.
– Да, да. Конечно. Что захочешь, то и бери... мы... мы не против, – пробормотал ближайший стражник, сглатывая слюну. Остальные загипнотизировано кивнули, пропуская меня к пожирателю мглы или кем там было это несчастное создание?
Без малейших проблем я внезапно стала владелицей нового питомца.
Что за день без хорошего крепкого лайка?
18
Морской воздух, насыщенный йодом, щекотал ноздри. Мои волосы приятно развивались, жаркие, тяжелые из-за отсутствия нормальных средств ухода.
– Сомневаюсь, что получу внятный ответ на свой вопрос, но все же рискну его задать – зачем ты подобрала эту тварь?
Найсир сохранял спокойствие, пока мы двигались вдоль границы прибрежного поселения. Надо было дождаться возвращения Локима. Без нормальной одежды туда лучше не соваться, не поймут.
Конечно же, наг был прав в своем возмущении. Сиюминутный импульс грозил вылиться в нечто непривлекательное, я сразу это поняла, как только подобрала странное дрожащее существо, названное стражниками угул-роа. Пожиратель мглы.
Оно было крохотным, но крайне зубастым, фактически состоящим из клыков, иголок и бурого меха вдоль хребта. С тонкими лапками и тремя длинными хвостиками-щупами. Кажется, эти отростки служили для баланса, а еще могли неслабо сдавить шею какой-нибудь небольшой добычи. Вдоль чешуйчатого туловища и бедер шли незаметные складки. Отогнув их пальцем, я заметила дырочки отверстий. Чернильные железы? Ладно, потом узнаю.
Под пристальным взглядом золотисто-карих глаз я укутала свое приобретение в накидку. Зверек не возражал. Он даже перестал визжать, будто погрузившись в кататонический ступор.
– Будешь смеяться – брошу, – наконец, сказала я.
– Не буду. Говори.
– Он напомнил мне дочь, – и сразу заметила, как благородное скуластое лицо Ная дрогнуло. – Я и не жду, что ты поймешь. Это… сложно. Просто поверь на слово и не тормоши.
– Ты сравнила склизкую гадину, способную обглодать ночью твое лицо, с собственным детенышем?
– Не ругайся.
– С настоящей дочерью? Девочкой?!
– И?
Кажется, я сломала нага. Он чуть ли волосы себе не дергал, так был поражен подобным заявлением. Ну да, здесь девочки – настоящая ценность, гарант сытой жизни для любой матери. А я богохульствую, хех.
– Тише, не привлекай внимания. Да-да, они не похожи, а еще моя Соня не умеет вилять хвостом и плеваться ядом… наверно. Поверь, я в курсе, – весь его вид говорил об обратном. – Просто мне стало интересно. Считай, что у меня дурной вкус.
Не думаю, что смогу даже себе объяснить случившееся. С детства была равнодушна к животным, это Рома мечтал о зоопарке, мне же виделись одни бесконечные хлопоты и заботы о тех, кого он собирался подбирать. Но в этот раз все было иначе. Не ради развлечения или чтобы потешить эго.
Одиночество. Крик о помощи.
Брошенное дитя.
Я злилась на себя за то, что должна была быть рядом, и может, злость вылилась в нечто нелогичное. Закутанный угул-роа слабо ерзал в ткани, обрамлявшая узкую мордочку ткань делала его похожим на версию обертки шоколада «Аленка», если бы ее делали рептилоиды. Хвосты свободно болтались, стукая меня по коленкам.
– Ты понимаешь, что он потребует много усилий, чтобы его приручить? Такие, как он, едят тухлое мясо и спят всего несколько часов в сутки, пока не достигнут половой зрелости. Потом это время сократиться до нескольких минут, – Най протянул ладонь. – Отдай.
– Зачем? – насторожилась я – и не зря.
– Отдай, я его выкину. Обещаю, никто не пострадает, детеныш чудовищ просто останется лежать на берегу.
– Нет!
– Он тебя съест, как только окрепнет. Это не шутки, послушай же меня женщина!
Глупое упрямство – единственное, что подкрепляло мою решимость. Я вновь покачала головой, обнимая твердый сверток. Тогда наг решил поступить проще, как он привык решать конфликты. Силой. Меня молниеносно скрутили, фиксируя конечности и разводя их так, что бы зверек сам упал, и Най мог бы его спокойно откинуть ударом ноги. В последний момент, когда я уже подумывала укусить своего друга и спасителя, ситуация изменилась.
– Гьяяяя!!!
Звук, что издал угул-роа, можно было трактовать, как крайнюю степень ярости. Ему было всего лишь несколько часов, может быть, дней. И он уже проявлял свою опасную натуру.
Но вместо того, чтобы напасть на кого-то из нас двоих, детеныш резко напряг неожиданно крепкие мускулы, обвиваясь тремя хвостами вокруг моей талии. Крохотный рот распахнулся.