– Знаешь… сегодня мы поменяемся ролями, – мягко сказала я, намекая на фразу, которой он меня встречал. Прикоснулась языком к пульсирующей венке. Кожа под головкой члена была совсем нежной. Когда я добралась до нее, неторопливо двигаясь вверх, потирая основание, Локим машинально порвал простыню обострившимися когтями.
Не успела я отпраздновать эту маленькую победу, как Найсир изменил тактику и стал немного грубее. Укус. Шлепок. Еще шлепок. Два пальца скользнули между моих ягодиц, вдумчиво выбирая цель, играясь то с одной дырочкой, то с другой. Гнать накатывающую слабость было бесполезно. Когда наг проник внутрь, я затрепетала – уверенные движения, правильный темп. Он точно знал, что и как следовало трогать.
– Я еще ничего не с-сделал, а ты уже такая влажная, – раздался позади задумчивый шелест. Можно было не оглядываться. Уверена, когда он это говорил, его раздвоенный язык слегка царапал воздух.
Надо сосредоточиться. Вдох, выдох… Боже, как же приятно, неописуемо хорошо находиться между двумя противоположностями.
Локим гладил мою грудь свободной рукой, его глаза закрыты, а плоть похожа на пробуждающийся от моих прикосновений вулкан. Найсир не отставал. Вгонял чуть согнутые пальцы в лоно, жадно прижимался всем телом, прикусывая кожу между лопатками. Жарко.
И даже ночной ветер из остывающей пустыни был не способен прогнать этот жар…
– Медленнее, – только одно короткое слово. Но нага оно не остановило.
Наоборот – убирая руку, он просто слизнул с нее живительные соки и резко ударил бедрами. Я закусила щеку, чтобы не потерять чувство реальности. Эйфория. Экстаз. Если что и могло их перебить, то только острое чувство близости с этими двумя.
Локим с рыком сгреб мои волосы в кулак. Я приняла его целиком, глубоко, так, что воздуха стало не хватать. Найсир плавно ускорился – трение вызывало искры, если не в физическом плане, то хотя бы в воображении. Мы стали единым целым. Сверкающим, живым, абсолютно всемогущим и крайне уязвимым одновременно…
– Ты же любишь одновременно? – спросил наг, выдыхая. – Тогда поспеши, я уже на пределе.
Локим лишь кивнул и снова издал тихий рык. Мы двигались развязке. Между бедер будто догорал фитиль, я сжалась, выгнулась в спине, чувствуя тела с двух сторон…
Вполне вероятно, сегодня никто не сможет выспаться.
Созданный нами шум вполне мог разбудить и мертвого, не то что толпу одиноких любопытных каракалов…
Хочется жары? Ставь лайк и готовься к внезапному потеплению;)
24
Мне снился кондиционер. Холод, свежими струями покрывающий тело, приятное чувство легкости, свободы. Образы менялись – иногда это был обычный вентилятор на прищепке, иногда запотевший кувшин с лимонадом. Причиной подобной зацикленности могли стать любовники, свободно раскидавшие конечности по постели и неоднократно пытавшиеся подмять меня под себя.
Вот тебе и привилегии женщины. Я неохотно разлепила глаза, в процессе понимая, что разбудили меня вовсе не волосы нага, легшие плотным полотном на разгоряченное лицо. Снаружи доносились крики.
Локим рядом заворочался:
– Твоя зверюга, любимая. Кажется, что-то жует. Или кого-то… Не уверен.
Пушок, чтоб тебя в Тартаре поджарили!
Надо заметить, что гостеприимные хозяева оставались такими исключительно из-за шанса увеличить численность их семьи. И если с присутствием нага они как-то готовы были мириться – красивым женщинам дозволялось многое, если не все – то вот наличие маленького, но уже весьма шустрого пустынного монстрика стало тяжелым испытанием для неподготовленных.
Пушок быстро рос и много ел. Был упрямым, плохо понимал команды. Пока я не додумалась использовать вместо слов хлопки, стук каблуков и щелканье прогресс так и оставался на нуле. Зато потом, когда проснулись голод и любопытство, и я начала закреплять правильное поведение пищевым поощрением, мой троглодит внезапно вспомнил о сыновнем уважении.
– Только бы ты не додумался поощрять себя сам, – пробормотала я, собираясь.
Наспех одевшись в подаренное каракалами традиционное платье из двух частей, соединенных полупрозрачной тканью на животе, покинула покои. Спустя секунду позади раздался шелест чешуи.
– Не ходи одна…
Найсир не изменял себе. Контроль и бдительность – были частью его натуры.
Я выбежала из гостевого дома на улицу. Сквер с фруктовыми деревьями заволокло туманом, за белой непроглядной занавесой раздавались звуки борьбы, треск и слабеющая ругань.
– Пушок, ко мне! Плохой мальчик, что ты наделал?