– Даже не знаю, что чувствовать. Это жестоко, бессмысленно… и прекрасно.
Я испытывала жгучий стыд из-за того, что мое внимание постоянно возвращалось к диковинной машине. Это ведь практически боевой робот! Охранная система предтеч, которую теперь использовали в старинном ритуале, словно натравливаемого зверя!
– А аддаксы неплохи, – продолжал комментировать Локим. – Гляди, как держатся! Пока остальные пребывают в своих полных формах и пытаются увернуться от смертельного света, они, кажется, прочувствовали ритм.
Я вновь кивнула, сжимая прохладную ладонь Найсира, проникнувшую под пеструю ткань верхней накидки-дуами.
Рогатые юноши с крепкими телами и кроткими юными лицами ловко избегали ударов смертоносной машины. У травоядных в этой битве были свои преимущества. Например, угол зрения и обостренное предчувствие – то, что не требовалось хищным пантерам, грифам и тиграм.
– Кажется, они привыкают, – Я соскользнула с бедра нага, осторожно приближаясь к краю. – Они могут разрушить эту железку?
– Это же сокровище города, его никак нельзя портить. Бо-хавар закончится, когда решит наместник Роан.
Игра на выбывание. Варварство, поощряемое высшими альтами. Еще бы, им-то одинокая жизнь не грозит, а вот юношам без статуса или просто одиночкам…
Робот отрастил почти с двадцать ног и бешенным волчком носился по яме, обстреливая антропоморфных зверей из всех своих арсеналов. Пули, метательные лезвия, жужжащие пилы, клешни… Всего не перечесть. Его целям приходилось туго.
Пятеро из шести мужчин-грифов, участвовавших в смертельной гонке, в один момент единодушно взмыли в воздух. Они были вымотаны и напуганы. Старый наместник вскочил и гортанно заревел, напоминая о правилах – равные условия для всех. Но те продолжили подниматься наверх.
– Они отказываются, – догадалась я.
– Трусы, – прошипел позади Най. – Не готовы умереть ради женщины.
Видимо, так считали и остальные зрители. Они осыпали улетающих грифов оскорблениями и улюлюканьем, пока те не исчезли из виду – ни разу не обернувшись, прекрасно осознавая урон, нанесенный их репутации.
Оставшиеся в строю оборотни неожиданно сплотились против общего врага. Одни отвлекали робота, пока другие старались отдышаться и позаботиться о ранах. Смертей пока не было.
Громадный рыже-красный тигр, осознавший, что в половинчатой форме легче всего выдерживать заданный темп, забрасывал многоногую машину мелкими камушками, мешая сосредоточиться. Десяток синекожих инемонов прикрывали ему спину. Каракалы сплотились вокруг единственного оставшегося грифа, человека с лысой головой и темным, как смола, взглядом; невысокий юркий лис сидел на плечах у воина племени туров, который тоже предпочел не обращаться. Его породистое улыбчивое лицо пересекал шрам.
– Ну это просто смешно! – воскликнул кто-то из глав семейств. – О чем они только думают?
О выживании. В тот момент я предельно ясно ощутила свое единство с этим незнакомым варварским миром. Здесь каждый день был полон испытаний и смертельных угроз, земля была неплодородна, а пустыни населяли чудовища – и вопреки всему эти прекрасные мужчины продолжали бороться. В том числе и ради своего будущего.
Предельная искренность, какую не увидишь в сытое время…
Но затем что-то вспыхнуло, осветило горизонт всеми оттенками фиолетового. Меня моментально сдернули с места и потащили прочь от места отбора. Повсюду звучало лишь одно слово.
Зга.
– Альты, уводите своих сыновей в убежище! – голос городского наместника перекрыл грохот. С моря к нам приближался плотный, испещренный всполохами молний туман.
– Ничего не бойся, – крикнул Локим, едва поспевая за более шустрым Найсиром. – Зга безобидная. Погремит, поест дома, да и отступит.
Переждать загадочную угрозу предстояло под землей, в освещенной факелами пещере, где собрались все жители Емира. Вход остались караулить сильнейшие из мужчин, в том числе и претенденты на мое сердце. Потолок над нами вибрировал, оборотницы прижимали к себе напуганных детенышей, то и дело звучал скрежет. Казалось, я была единственной, кто изнывал от любопытства.
Да что же такое с этой безумной планетой?!
Вскоре все утихло. Наш опекун Сорн нашел старого льва, когда остальные выходить наружу.
– Бо-хавар был прерван, ты сам видел, Огнехвост, – ответил тот с заминкой. – Я вижу в этом особой знак. Небеса не хотят крови, им желанно единство и смирение, с которым мы встречаем фиолетовую угрозу. Чужачка, – и тут наместник выпрямился, набирая в грудь воздуха, – должна принять их всех! Каждого, кто рискнул жизнью!
Вопреки всем правилам я вскрикнула.